Образец трудовой книжки увольнение по собственному желанию: Образец записи в трудовой книжке об увольнении по собственному желанию 2021

Содержание

Образец записи в трудовой книжке об увольнении по собственному желанию

Автор статьи: Судаков А.П.

Трудовая книжка является документом, в котором отображаются сведения, касающиеся трудоустройства физического лица за весь временной период, характеризующийся его работоспособным состоянием. Документ позволяет работодателю оценить квалификационный уровень человека, стаж его деятельности в конкретной должности и причины увольнения с предыдущих мест работы. Пример записи в трудовой по увольнении по собственному желанию поможет компетентно оформить документацию, учитывая регламентируемый порядок заполнения документа.

Как заполнить трудовую книжку в случае увольнения работника

Внешний вид документа

На законодательном уровне закреплено применение документа с 2004 года. ТК содержит серую обложку, защищающую от механических повреждений 44 листа документа. Каждая страница имеет защиту от подделок за счёт применения бумаги с водяными знаками, светящейся надписи в ультрафиолетовом свете с наименованием документации, а также наличия специфического шва, скрепляющего все бланки.

Кому оформляется

Трудовая книжка: образец

Трудовые книжки оформляются на физических лиц, имеющих статус наёмных работников, после выполнения ими трудовых обязательств на протяжении регламентируемого временного периода. Документ является обязательным к оформлению на основной работе работника. Для совместителей записи в него вносятся только при желании сотрудника. Процедура оформляется по месту основного трудоустройства человека. Ее основанием является справка, выданная субъектом предпринимательства, являющимся работодателем совместителя.

Где хранится

Документ, в котором отражена история трудовой деятельности человека, должен храниться в отделе кадров субъекта хозяйствования, являющегося основным работодателем наёмного работника. Он входит в перечень обязательной документации, вместе с паспортом и свидетельствами об окончании образовательных заведений, необходимой для подписания трудового договора. Поэтому документ передается на ответственное хранение сразу же после оформления сотрудника.

Выдача на руки

В процессе выполнения работником производственных задач, обусловленных трудовым договором, ТК находится на хранении работодателя. Передача документа его владельцу возможно только в случае его увольнения. При требовании уполномоченных органов сведений, отражённых в документе, работодатель должен оформить информационную выписку или отксерокопировать отдельные элементы документа и заверить их в соответствии с порядком, применяемым на предприятии.

Образец записи об увольнении

В некоторых ситуациях, возможна выдача книжки на руки, однако процедура требует документального оформления. Работник должен написать заявление с просьбой о выдаче документа, на основании которого кадровый сотрудник делает соответствующую отметку в учётной личной документации.

Порядок учета

Учёт ТК физических лиц ведётся субъектом хозяйствования, у которого хранится документ. Он относится к категории документации строгой отчетности и подлежит учёту кадровыми специалистами и бухгалтерией. Сотрудники отдела кадров несут ответственность за ведение Книги учёта движения ТК, а бухгалтерия — за книгу учёта бланков ТК.

Выдача документа при увольнении

Оформление записи об увольнении совместителя

В случае разрыва трудовых отношений, руководитель субъекта хозяйствования, являющийся работодателем, обязан выдать на руки бывшему работнику ТК в день прекращения отношений. Если сотрудник не имеет возможности получить документ в регламентируемое законом время, он вправе оформить заявление с отображением просьбы переслать его по почте на указанный адрес. В такой ситуации работодатель в день увольнения или в другое согласованное время должен отправить книжку по почте.

Если ТК не была вовремя выдана работодателем

В случае если работодатель не предоставит сотруднику трудовую книжку, то ему придётся оплатить работнику средний заработок за временной период с дня увольнения до дня выдачи документа. Датой увольнения сотрудника будет считаться день выдачи книжки. Процедура требует нового оформления документации. Необходимо составить новый приказ, упомянув в нём о недействительности его предыдущей версии. На его основании необходимо сделать соответствующие записи в документации, фиксирующей трудовую деятельность работника, предварительно осуществив отметки о неактуальности предыдущих.

Отражение информации об увольнении в книге учета трудовых книжек

Если работодатель по какой-либо причине, не выдает работнику трудовую книжку в установленный срок, то его действия могут расцениваться как нарушение трудового законодательства. Виновное должностное лицо может быть подвергнуто не только штрафным санкциям, но и уголовной ответственности с последствиями, обуславливающими невозможность занимать должность на протяжении трёх лет. Наказание ужесточается, если нарушение было совершено по отношению к льготной категории граждан, к которым относятся несовершеннолетние, беременные женщины и матери, имеющие детей до 14 лет.

Что делать, если ТК не была вовремя возвращена работодателем

Каждый человек должен владеть основами действующего законодательства, чтобы суметь вовремя защитить свои права. Если работнику не выдали вовремя книжку, он вправе получить выгоду от сложившейся ситуации. Для этого ему необходимо обратиться к работодателю, с просьбой компенсировать нарушение, которое было по отношению к нему допущено. Чтобы иметь возможность впоследствии доказать факт попытки урегулирования ситуации в претензионном порядке, рекомендуется процедуру оформлять документально. В случае если попытки работника решить проблему самостоятельно не увенчались успехом, ему следует обращаться в вышестоящие органы, которые уполномочены решать такие вопросы, такие как инспекция по труду, прокуратура или судебные организации.

Функциональность документа

В трудовой книжке отражена информация о трудовой деятельности работника и о его трудовом стаже. Для физических лиц, профессия которых предполагает идентификацию по квалификационным разрядам, её параметры должны быть указаны в документе.

Актуальность документации снижается за счёт введения в действие системы персонифицированного учёта в Пенсионном Фонде. Некоторая функциональность ТК переложена на трудовой договор, который подписывается со всеми сотрудниками. Если до 1997 года оформить пенсию без наличия ТК было невозможно, то на сегодняшний день, каждый гражданин вправе получить выписку из базы данных ПФ, в которой будет отражены стаж работы и размер произведённых отчислений, формирующих параметры пенсионного обеспечения.

Альтернативным доказательством о приёме на работу и об увольнении с неё, является распорядительная документация, утверждённая компанией-работодателем.

Одной из утраченных функций документа является его применение при расчёте выплат, начисляемых на основании больничного листа. В настоящее время для его получения не обязательно наличие непрерывного трудового стажа, фиксируемого книжкой, поскольку этот параметр не учитывается в расчётах с 2007 года.

Основания для внесения записи в ТК

Защита от подделки

Правильная запись в трудовой книжке осуществляется на основании регламентируемого документа, которым может быть распорядительная документация по предприятию. Она оформляется на основании заявления работника или ввиду сложившихся производственных обстоятельств, обусловленных сокращением объёма результатов труда или с несоответствием работника требованиям работодателя. Также основаниями для записи в книжке могут стать справки других заведений, обосновывающих необходимость увольнения сотрудника по причине обучения, лечения или службы в ВСУ. При наличии справок отсутствует необходимость оформления распорядительной документации, поскольку основанием для записей в данной ситуации будут эти документы.

Трудовой кодекс: увольнение по собственному желанию

Увольнение работника проводится в соответствии с законодательно регулируемым алгоритмом:

  1. Написание заявления работником, в котором отображается его желание расторгнуть трудовой договор.
  2. Издание приказа руководителем субъекта предпринимательства об увольнении сотрудника.
  3. Отработка работником на протяжении регламентируемого временного периода.
  4. Оформление книжки. Образец записи в трудовой книжке об увольнении по собственному желанию поможет компетентно заполнить документ, внести в него сведения об увольнении со ссылкой на нормы Закона и на распорядительную документацию, на основании которой в документ вносится информация.
  5. Дублирование записи в личной карточке работника.

Запись в трудовой «уволен по собственному желанию» фиксирует и подтверждает факт увольнения наёмного работника.

Она вносится уполномоченным кадровым специалистом на основании распоряжения руководителя субъекта хозяйствования, являющегося работодателем. Процедура проводится в день увольнения. Чтобы понять, как заполнить трудовую книжку при увольнении по собственному желанию, следует ознакомиться с основными законодательными аспектами, а также с инструкцией, регламентирующий порядок ведения документа. Запрещается при заполнении документации сокращать слова. Книжка оформляется ручкой, чернила которой должны соответствовать общепринятым стандартам. Ручка при этом может быть шариковая, гелевая или перьевая.

Что пишут в трудовой книжке при увольнении по собственному желанию

Правильная запись в трудовой, при увольнении по собственному желанию вносится в соответствии с алгоритмом, знание которого упрощает процедуру:

  1. Любая запись в документе должна иметь порядковый номер, который вносится в соответствующую графу раздела, идентифицирующего сведения о работе. Нумерация внесённых сведений в документ сплошная.
  2. Дата увольнения в цифровом отображении указывается в соответствующей строке. Она должна соответствовать параметрам, отражённым в распорядительной документации по предприятию.
  3. Основание прекращения трудовых отношений со ссылками на законодательные нормы. Для заполнения соответствующей графы могут использоваться различные фразы, сформированные в соответствии с законодательными нормами.
  4. Идентифицирующая событие распорядительная документация с указанием номера и даты регистрации документа.

После завершения оформления записи в документе, следует её заверить. Процедура может проводиться только тем сотрудником, который уполномочен к таким действиям. Подпись кадрового работника должна быть заверена печатью субъекта предпринимательской деятельности.

Виды записей о прекращении сотрудничества работника с работодателем

Кадровый работник, ответственный за ведение ТК, при увольнении сотрудника, может внести соответствующую запись в документ, используя одну из регламентируемых формулировок, смысл которых идентичен. Можно упомянуть об увольнении, а можно отобразить информацию о расторжении трудового договора.

Facebook

Twitter

Вконтакте

Одноклассники

Google+

Пример записи об увольнении в трудовой книжке

Запись в трудовой книжке при увольнении сотрудника является обязательным условием расторжения или прекращения трудового договора. Основанием для заполнения документа служит приказ (распоряжение) руководителя. Формулировка в книжке должна соответствовать приказу и нормам законодательства. Ведение записей книжек вменяют в обязанности кадровым работникам.

Общие требования к оформлению кадровых записей

Каждый отдельно взятый текст имеет порядковый номер, присваиваемый в хронологическом порядке. Нумерация ведется н протяжении всего срока использования книжки и вкладыша к ней. Записи об увольнении предшествует указание название организации или ИП, сведения о приеме на должность, произведенных внутренних переводах. В бланке указывают полное и краткое название организации или ИП.

Между текстами различного назначения одного работодателя не предусмотрены пропуски строк, подписи должностных лиц, оттиск печати. Текст заносится без помарок и подчисток, с использованием темных чернил. При выявлении ошибок текст подлежит отмене с внесением верной записи ниже, за следующим порядковым номером.

Требования к записям при увольнении сотрудника

При оформлении книжек в 2021 году требуется соблюсти порядок ведения, предусмотренный ПП РФ от 16.04.2003 № 225 и Инструкцией, утвержденной ПП РФ от 10.10.2003 № 69.

Условия оформления Пояснения Дополнения

 

Основание заполнения книжки кадровым сотрудником Все тексты заносятся на основании распоряжения руководителя предприятия или по решению официальных органов Исключение составляют совместители, для которых внесение сведений о дополнительном найме осуществляется кадровиком основного места трудоустройства
Указание норм законодательства Несмотря на произвольный порядок записи в тексте об увольнении должна присутствовать ссылка на положения ТК РФ Необходимо указывать статью ТК РФ, пункт, часть статьи или иного федерального закона (ст. 84.1 ТК РФ)
День внесения записи в связи с прекращением или расторжением контракта Последний рабочий день сотрудника, за исключением законного его отсутствия. Ранее текст не заносят в связи с возможностью отмены приказа при отзыве сотрудником заявления Исключение составляют случаи заполнения при увольнении с предоставлением отпуска или в ином случае отсутствия фактической работы с сохранением места
Обязательное ознакомление с текстом документа Увольняемый сотрудник должен быть ознакомлен с текстом Об ознакомлении лица производится отметка в книжке и личной карточке за росписью сотрудника

Составляющие части заполнения бланка

В кадровом делопроизводстве используется бланк, утвержденный ПП РФ № 225. Формы, выпущенные и открытые до 2004 года, также признаются легитимными. В текстовой части документа имеются столбцы, предназначенные для отдельных элементов записи. Все столбцы бланка обязательны к заполнению. Информация указывается строго в отведенном столбце.

Номер и назначение столбца
Особенности записи Дополнения
1 – порядковый номер записи (арабскими цифрами) Нумерации подлежит каждая отдельно взятая строка Применяется сквозная нумерация, выполненная в хронологическом порядке
2 – дата создания Столбец предназначен для указания даты заполнения текста в формате: число, месяц, год Дата заполнения может отличаться от дня издания приказа или другого документа-основания
3 – основные сведения

 

Предназначен для внесения текстовой части, полностью соответствующей основанию увольнения, формулировке приказа Текст в обязательном порядке должен содержать ссылку на законодательные нормы
4 – документ-основание Указывают номер и дату приказа руководителя предприятия В отдельных случаях основанием становится распоряжение других юридических лиц – районного военкомата, суда, МСЭ и других

Формулировка записей трудовой книжки

Статьи ТК РФ, являющиеся основанием для увольнения, представлены с четкой формулировкой причины. Исключение составляет статья 80, содержащая открытый список причин. Согласно ст. 80 ТК РФ при невозможности продолжения работы увольнение производится без предварительного предупреждения.

В 2021 году текст об увольнении может быть представлен в виде:

  1. «Уволен (или Договор расторгнут) по собственному желанию, пункт 3 части первой статьи 77 ТК РФ».
  2. «Уволен (Трудовой договор расторгнут) по инициативе сотрудника в связи с выходом на пенсию, статья 80 ТК РФ».
  3. «Уволен по сокращению штата, пункт 2 части первой статьи 81 ТК РФ» и другие.

Нормами кадрового делопроизводства не ограничена текстовая часть записи, не относящаяся к статье. Кадровый сотрудник может указать в тексте «уволен» или «договор расторгнут либо прекращен». Смысл формулировки не должен быть искажен и быть понятным для лиц, использующих в дальнейшем информацию.

Важно! Согласно п. 35 ПП РФ № 225 при увольнении сотрудника записи удостоверяются подписью руководителя или ответственного кадрового сотрудника.

Текстовая часть заверяется печатью предприятия (при ее использовании в документообороте) и подписью работника. В практике иногда встречаются случаи расхождения формулировок распоряжения руководителя и книжки. Сотрудник вправе, не получая на руки книжку, обратиться к работодателю с просьбой об изменении текста в соответствии с приказом.

Оформление увольнения внешнего совместителя

Совместители наравне с сотрудниками, принятыми по основному договору, имеют равные права. Лица, ведущие дополнительную деятельность у другого работодателя, признаются внешними совместителями. Отличие между категориями сотрудников состоит в заполнении трудовых книжек, хранение которых осуществляет работодатель основного места трудоустройства.

Вносить записи в документ имеет право только работодатель основного места трудоустройства. Ни предприятие, нанявшее лицо по совместительству, ни сам работник заполнять книжку не могут. Записи, произведенные с нарушением требований, считаются недействительными.

Особенности осуществления кадровых операций:

  • Законодательной нормой указания данных о совместительстве кадровым органом основного трудоустройства является ст. 66 ТК РФ. Предприятие не является инициатором внесения текста даже о внутренних совместителях.
  • Инициатором является сам сотрудник, который может обратиться с просьбой в периоде основного трудоустройства. Данные вносят по письменному заявлению сотрудника, представленному в кадровую службу основного места работы (сотруднику, ответственному за кадровую документацию).
  • К заявлению потребуется представить заверенную копию приказа об увольнении по дополнительному месту работы. Если сведения о найме не были произведены ранее, потребуется предоставить документы о приеме.
  • Отказать во внесении текста о дополнительном трудоустройстве основной работодатель не имеет права. Данные о совмещении должностей не заносятся.

Если гражданин, ранее уволенный с основного места трудоустройства, прекращает совместительство, записи об увольнении не вносятся. Работодатель совместителя не имеет права заполнять книжки сотрудника, равно как и организация предыдущего места основной работы. Обращение в суд в данном случае не производится. Иск будет отклонен в связи с отсутствием правомочности. Гражданин не имеет право работать по совместительству при отсутствии основного места трудоустройства.

Исключение составляют случаи, когда совместительство оформляется как основное место трудоустройства путем заключения дополнительного соглашения.

Образцы записей

Случаи отмены или изменения формулировки в документе

Гражданин, расторгающий трудовые отношения по собственному желанию, имеет право отозвать заявление об увольнении. Возможность предоставляется в периоде уведомления. Срок, за который работник должен уведомить работодателя, определяется различным основаниями – видом контракта, периода испытания, категорией наемного сотрудника. Последний день периода предупреждения попадает на рабочий день, а при отсутствии на работе по уважительной причине – до окончания суток.

Запись, сделанная работником до отзыва заявления, должна быть аннулирована. В аналогичном порядке предприятие отменяет текст или меняет формулировку на основании положительного решения при обращении сотрудника в суд. Особенности отмены или изменения формулировки:

  1. В случае признания основания увольнения неверной или несоответствующей требованиям законодательства, в решении будет указана верная формулировка. Организация или ИП, допустившие нарушение, должны внести корректировку текста.
  2. Решение, принятое судебным органом по иску работника о сроке незаконного расторжения трудовых отношений, служит основанием для изменения даты. Текст будет отменен и скорректирован на день принятия решения по иску.
  3. Датой расторжения договора для лица, трудоустроенного к другому работодателю будет признан день, предшествующий найму на новое место.
  4. При обращении в суд необходимо учитывать категорию спора, определяющую подсудность, ограниченные сроки для обращения (от 1 до 3 месяцев с момента события или получения сотрудником информации).

Процедура изменения формулировки или даты увольнения производится работодателем, допустившим нарушение. Законодательная норма, предусматривающая рассмотрение судом трудовых споров, установлена в ст. 394 ТК РФ.

Пример об отмене текста. Работник незаконно уволен по инициативе работодателя. После обращения в суд работник был восстановлен в должности и правах. Работодателя обязали отменить приказ о прекращении контракта, оплатить вынужденный простой. В книжке сотрудника указывают: «Запись за № 3 аннулирована. Основание: решение суда № 235/22/05/2021». Далее, за № 4, будет внесена верная формулировка.

Ошибки, встречающиеся в документообороте

Ошибка № 1. В случае отсутствия записи о прекращении трудовых отношений лицо не сможет трудоустроиться по основному контракту. Ошибочным является мнение о праве нового работодателя внести текст на основании приказа другого предприятия. Если найти исполнительный орган предприятия невозможно, текст заносится на основании решения суда.

Ошибка № 2. Лица, трудоустроенные на предприятие, ошибочно полагают о возможности распоряжаться трудовой книжкой. Документ сдается на хранение в кадровый орган работодателя, обязанного обеспечить сохранность. По письменному запросу лица книжка выдается на руки с указанием причин (например, для предварительного обращения при оформлении пенсии) на ограниченный срок, указанный в заявлении. В остальных оббстоятельствах сотрудник может запросить заверенную копию документа.

Ответы на распространенные вопросы

Вопрос № 1. При утрате книжки возникает необходимость восстановления записей. Куда может обратиться гражданин для получения дубликата?

В кадровом делопроизводстве наличие трудовой книжки является обязательным условием найма. Документ, утерянный физическим лицом, может быть восстановлен в форме дубликата на основании сведений ПФР, путем обращения к работодателям или по решению суда при ликвидации предприятия. Осложняет ситуацию условия внесения данных в ПФР. Сведения о трудоустройстве имеются в фонде только после введения персонифицированного учета. Обращение в ПФР или архив (при отсутствии более ранних данных в фонде) производится также через судебный орган.

Вопрос № 2. Может ли работник, отработавший 1 день, забрать трудовую книжку без записи?

При найме лица предприятие обязано в течение 5 дней записать в трудовую книжку сведения о приеме с ссылкой на приказ. Если текст о приеме внесен в документ, отмена записи не производится. При увольнении в периоде испытательного срока будет внесена соответствующая запись. Если работодатель не успел оформить полностью лицо, то прекращение трудовых отношений (по договоренности) может не быть подкреплено документально.

Как сделать запись в трудовую книжку об увольнении в 2021 году

Автор Виктория Ананьина На чтение 5 мин.

При заполнении трудовых книжек нужно руководствоваться Трудовым кодексом РФ (ТК РФ) и Постановление Министерства труда РФ от 10.10.2003 № 69 «Об утверждении Инструкции по заполнению трудовых книжек».

Основное отличия в записях об увольнении заключается в формулировке статьи ТК РФ, по которой происходит увольнения сотрудника.

Увольнение по желанию сотрудника

В рассматриваемом случае в трудовую книжку сотрудника вносятся данные об увольнении в соответствии с определенным пунктом статьи 77 ТК РФ, соответствующим причине увольнения.

В п. 5.2 Постановления № 69 приведены образцы таких записей:

«Уволен по соглашению сторон, пункт 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации” или “Уволен по собственному желанию, пункт 3 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации». Читайте также статью ⇒ Увольнение по собственному желанию.

Образец записи в трудовой книжке

записи
Дата Сведения о приеме на работу,
переводе на другую постоянную
работу, квалификации, увольнении
(с указанием причин и ссылкой на статью,
пункт закона)
Наименование,
дата и
номер документа,
на основании
которого
внесена запись
число месяц год
1 2 3 4
Общество с ограниченной ответственностью «Версия» (ООО «Версия»)
1 01 02 2016 Принят в юридический департамент на должность юриста Приказ от
01.02.2016 № 33-к
2 30 11 2017 Трудовой договор расторгнут по инициативе работника, пункт 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации

Руководитель
отдела кадров  ________ А.В. Веснина
Работник  __________ И.С. Сопин

Приказ от
27.11.2017 № 27-к

Увольнение по другим причинам

Основанием для увольнения может быть не только желание сотрудника, но и решение администрации организации. Также бывают случаи, когда расторжение трудового договора происходит по причинам, не зависящим ни от работника, ни от работодателя.

Примеры записей для таких случаев приведены в п. 5.3 Постановления № 69:

«Уволен в связи с ликвидацией организации, пункт 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации” или “Уволен в связи с прекращением допуска к государственной тайне, пункт 12 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации».

Если увольнения происходит вне зависимости от воли сторон, согласно п. 5.4 Постановления № 69 записи могут иметь следующий вид:

«Уволен в связи с не избранием на должность, пункт 3 статьи 83 Трудового кодекса Российской Федерации” или “Трудовой договор прекращен в связи со смертью работника, пункт 6 статьи 83 Трудового кодекса Российской Федерации». Читайте также статью ⇒ Особенности увольнения по инициативе работодателя.

Образец записи в  трудовой книжке

записи
Дата Сведения о приеме на работу,
переводе на другую
постоянную работу, квалификации,
увольнении
(с указанием причин и ссылкой на
статью, пункт закона)
Наименование,
дата и номер
документа, на
основании
которого внесена
запись
число месяц год
1 2 3 4
Общество с ограниченной ответственностью «Версия» (ООО «Версия»)
1 16 11 2015 Принят в рекламный отдел на должность менеджера по рекламе Приказ от
16.11.2015
№ 114-к
2 30 12 2016 Уволен в связи с сокращением штата работников организации, пункт 2 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации

Руководитель

отдела кадров ________ А.В. Веснина
Работник _________ Н.Р. Смехов

Приказ от
28.10.2016
№ 117-к

 Какое основание (пункт статьи ТК РФ) указывать в трудовой книжке в некоторых случаях, смотрите в Таблице 1.

Таблица 1

№ п/п Причина увольнения Статья ТК РФ
1 Закончился срок трудового договора п. 2 ч. 1 ст. 77 ТК РФ
2 Перевод на работу в другую организацию по желанию или согласию работника п. 5 ч. 1 ст. 77 ТК РФ
3 Отказ от продолжения работы по причине смены собственника или подведомственности (реорганизацией) компании п. 6 ч. 1 ст. 77 ТК РФ
4 Отказ продолжать исполнять трудовые обязанности из-за изменений условий труда п. 7 ч. 1 ст. 77 ТК РФ
5 Отказ от перевода на другую должность или работу (отсутствие другой работы), необходимой по медицинским показаниям п. 8 ч. 1 ст. 77 ТК РФ
6 Отказ от перевода в другую местность с вязи со сменой местонахождения работодателя п. 9 ч. 1 ст. 77 ТК РФ
7 В связи с нарушением правил заключения трудового договора п. 11 ч. 1 ст. 77 ТК РФ

Ответы на распространенные вопросы

Вопрос № 1: Как сформулировать причину увольнения в трудовой книжке, если сотрудница увольняется по собственному желанию, так как требуется уход за ребенком до 14 лет?

Ответ: Запись может быть сделана в следующем виде:

“Уволена по собственному желанию в связи с необходимостью осуществления ухода за ребенком в возрасте до 14 лет, пункт 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации”.

Вопрос № 2: Нужно ли заполнять трудовую книжку сведениями о приеме на работу и увольнении, если сотрудник в первый же рабочий день решил уволиться и принес руководителю заявление об увольнении?

Ответ: По соглашению сторон такого работника уволить можно, записи в трудовую книжку делать не обязательно. Но по просьбе работника отразить единственный рабочий день в трудовой книжке можно.

Вопрос № 3: По просьбе работника в трудовую была внесена запись о работе по совместительству (внутреннее совместительство). Затем внутреннее совместительство прекращено (расторгнуто соглашение о внутреннем совместительстве). Сотрудник заявления об увольнении не написал. Нужно ли работникам кадровой службы компании вносить сведения в трудовую книжку сотрудника об увольнении с работы по совместительству?

Ответ: Запись о работе по совместительству в трудовую книжку работника делается только на основании его письменного заявления. Если заявления нет, сотрудники кадровой службы не вправе делать такую запись.

Вопрос № 4: Кто должен сделать вносить запись об увольнении в трудовую книжку, если в компании нет кадрового работника?

Ответ: Трудовую книжку в таком случае заполняет сотрудник, уполномоченный руководителем компании, либо сам руководитель.

Вопрос № 5: Работающий пенсионер при увольнении просит записать в трудовой книжке, что он уволен по собственному желанию в связи с выходом на пенсию. Можно ли делать такую запись, если он вышел на пенсию несколько лет назад, потом некоторое время не работал, затем устроился на работу в нашу компанию, а сейчас написал заявление на увольнение?

Ответ: Да, просьбу работавшего пенсионера можно удовлетворить, не смотря на то, что аналогичная запись уже была в его трудовой книжке. Запрета на такую формулировку в законодательстве нет.

как оформляется и образец записи в трудовой книжке

Увольнение по инициативе работника – самая распространенная причина, если говорить об официальной статистике. Какие законодательные нормы регулируют этот процесс?

Увольнение по собственному желанию

Что такое увольнение по собственному желанию?

Согласно законодательству Российской Федерации, все наемные работники должны трудиться с оформлением трудового договора. Постоянный трудовой договор, как правило, бессрочный. То есть он не требует продления и действует, пока по той или иной причине не будет прекращен.

Одной из таких причин является желание работника прекратить сотрудничество с этой организацией. Процесс увольнения в таком случае регулирует п. 3 статьи 77 Трудового кодекса РФ.

Чтобы уволиться, нужно изложить свое желание в письменном виде (в заявлении на имя руководителя). Документ составляется в произвольной форме. Причину указывать не нужно, достаточно указать стандартную формулировку «по собственному желанию».

Также закон предписывает обязанность отработать не менее 2 недель с момента подачи заявления. Если увольнение происходит без какого-либо конфликта с руководством компании, этот срок могут разрешить заменить отпуском – в этом случае сотрудник идет отдыхать, а по возвращении сразу же оформляет увольнение.

Закон допускает возможность покинуть компанию и вовсе без отработки (статья 80 ТК РФ).

Увольнение по собственному желанию – самый беспроблемный вариант во всех случаях, так как запись в трудовой книжке не вызовет никаких вопросов на следующем месте работы. Именно поэтому такой выход часто предлагают, если работник нарушил дисциплину, корпоративные нормы поведения, или просто не справляется со своими обязанностями.

Но подчас бывает, что неугодных начальству сотрудников просто вынуждают уходить (иногда под угрозой уволить по более неприятной статье, например, за нарушение трудовой дисциплины или даже за хищение). Иногда под давлением «по собственному» заставляют писать беременных сотрудниц, чтобы не сохранять место на время декрета. Но подписанное заявление еще не означает, что увольнение состоится.

На случай, если в коллективе сложилась сложная ситуация, закон прямо говорит о возможности отозвать заявление.

Такая возможность предоставляется в течение 14 календарных дней с даты подписания документа.

Без каких-либо оснований и объяснений можно подать новое заявление на имя руководителя и тем самым отозвать первое. В этом случае увольнение отменяется.

Что, если работодатель сопротивляется таким действиям, отказывается принимать заявление? В этом случае есть выход: заявление необходимо направить заказным письмом на юридический адрес организации, а квитанцию сохранить.

Образец записи в трудовой книжке.

По закону отдел кадров обязан аннулировать первоначальное заявление (об увольнении), и сотрудник может продолжать работать.

Иногда руководство в целях давления на подчиненных просит их заранее написать заявление об увольнении по статье 77, поставить подпись и не проставлять дату. В этом случае начальник нередко угрожает проставить дату самостоятельно, принуждая работников к тем или иным действиям (например, сверхурочной работе).

Формально он прав, но в таком случае можно доказать, что заявление было написано заранее, а дата проставлена позже. Правда, для этого придется обращаться в суд. Но трудовые вопросы часто разрешаются в пользу бывших работников.

Если же начальство, наоборот, чинит препятствия увольнению и отказывается принимать заявление? Снова на помощь приходит почта: заявление отправляется заказным письмом под роспись.

Какая запись должна быть в трудовой книжке?

Важно правильно внести запись.

Если все проходит нормально и работник добровольно написал заявление, нужно проследить, чтобы трудовая книжка была оформлена правильно. Это позволит избежать проблем в дальнейшем.

Запись должна выглядеть так: «Трудовой договор расторгнут по инициативе работника, пункт 3 части 1 статьи 77 Трудового Кодекса Российской Федерации». Частая ошибка кадровиков – указывать основанием увольнения статью 80 ТК РФ. Это та статья, которая позволяет уволиться без двухнедельной отработки.

Но она регулирует именно эту возможность, а увольнение все равно происходит по статье 77. Никакие другие статьи в этом случае не должны указываться. Кроме того, нужна и расшифровка: «по инициативе работника».

Как исправить ошибку в трудовой книжке?

Правила исправления ошибок.

Трудовые книжки должны заполняться особенно внимательно. Но влияние человеческого фактора нельзя исключить, иногда случаются ошибки. Это может быть:

  • неправильная дата приема на работу;
  • неправильная дата увольнения;
  • неправильная причина увольнения – не та статья ТК РФ или не то основание.

Все ошибки в будущем могут обернуться проблемами для работника, поэтому проверять правильность оформления трудовой книжки необходимо в своих же интересах.

Например, если кадровик ошибся в дате приема на работу, можно «потерять» месяц или даже год стажа. Когда необходимо будет рассчитать пенсию, Пенсионный фонд обратится именно к трудовой книжке.

А неправильно указанное основание увольнения может доставить неприятности на новом месте работы – ведь там всегда интересуются, какие причины привели к увольнению.

Если кадровик допустил ошибку, исправить ее можно. Для этого есть соответствующий приказ Минтруда — №69 от 2003 г.

Кто будет исправлять ошибку, зависит от того, когда она была обнаружена. Если сразу же, то есть, до того момента, как работник перейдет на службу в новую компанию, исправляет ее прежний работодатель.

Зачеркивания не допускаются. Исправление происходит путем внесения новой записи. Каждое действие, которое совершает отдел кадров любой организации, проводится путем составления приказа.

Номер и дату постановления, которые опровергает прежнее действие (и, соответственно запись в трудовой), нужно будет указать в корректирующей записи.

Но все это относится лишь к случайным ошибкам. А если работника уволили против его желания, например, по статье 81 (прогул), а суд его восстановил в правах? Это довольно частая практика – суды обычно встают на сторону сотрудников, а не компаний (если, конечно, удастся собрать доказательства своей добросовестности).

Если восстановление на работе происходит по решению суда, делается соответствующая запись. Предыдущая (об увольнении) становится недействительной. Обратите внимание, что обязательно будет указано – сотрудник восстановлен на работе именно по решению суда.

А значит, в будущем новый работодатель обязательно узнает, что имела место какая-то неприятная история. Возможно, при новом трудоустройстве этот факт сыграет не в пользу соискателя.

Из этого видео вы узнаете полагаются ли выплаты при увольнении по собственному желанию.

Заметили ошибку? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам.

Запись в трудовой книжке об увольнении 2020

Для устройства на работу потребуется трудовая книга. В ней указывается стаж работника и основные данные о его рабочей деятельности (ст. 66 ТК РФ).

В день увольнения сотрудника ему отдается на руки его личная трудовая книжка, где он указывает, что ознакомлен. Чуть ниже он расписывается. Далее в соответствующем документе он ставит подпись о том, что ему выдали трудовую книгу.

Если сотрудник в день, когда его уволили, не находился на рабочем месте или вовсе не желает, чтобы ему вернули трудовую книгу, составляется специальный акт о том, что бывший сотрудник не желает получать свою трудовую книгу, который подписывают свидетели.

На адрес проживания работника приходит заказное письмо требующее, чтобы он забрал ее или дал разрешение отправить по почте.

На работодателя не возлагается ответственность только тогда, когда он вышлет подобное уведомление.

Правила оформления

Запись в трудовой об увольнении сотрудника оформляется так:

  • В разделе «Сведения о работе» в самой первой графе присваивается номер по порядку соответствующей записи, т.к. нумерация здесь порядковая. Допустим, если это первая запись, то она будет под номером 1, а все последующие соответственно на один больше.
  • В графе, которая находится напротив нумерации записи указывается дата, когда был уволен сотрудник (к примеру 1.06.2017).
  • В графе под номером три, находящейся напротив даты увольнения пишется основание увольнения, ссылаясь на должную статью. Используется любая из стандартных формулировок.

Причина, по которой сотрудник освобождается от работы, формулируется, опираясь на трудовой кодекс, например “по инициативе работника” и номер, а также соответствующий пункт нужной статьи.

Запись в трудовой книжке об увольнении

Запись в трудовой книжке зависит от причины увольнения работника.

По собственному желанию

При условии, что работник сам решает увольняться, а не его отстранил работодатель по какой-либо статье, то в третьей графе нужно указать, что сотрудник был уволен по собственному желанию, согласно такого-то пункта (указывается конкретный пункт) статьи Трудового Кодекса РФ”.

По соглашению сторон

Если сотрудник отстраняется от должности по соглашению сторон, то в качестве причины так и указывается со ссылкой на Трудовой Кодекса РФ.

По смерти

После гибели сотрудника в его трудовом документе указывается, что расторжение договора произошло по причине смерти сотрудника и указывается статья согласно Трудового Кодекса.

По совместительству

Для этого потребуется, чтобы рабочий, увольняющийся из другой компании по совместительству, предоставил советующий приказ или же его копию, которая является заверенной.

В формулировке об увольнении указывается, что договор был расторгнут по инициативе самого сотрудника, либо же указывается статья подходящая под причину отстранения.

Если работник увольняться по совместительству, то запись в трудовой книжке об увольнении будет оформляется также, как и при уходе с основной работы. Отличие только в том, что не требуется печать с основного места работы сотрудника.

Также не требуется нести трудовую книгу на бывшее место работы. Запись будет оформлена по основному месту работы.

Если оформление трудовой будет неверное, за это несет ответственность работодатель или сотрудник, отвечающий за отдел кадров.

За прогул

Нужно точно установить факт прогула. Если в течении 4 часов и 4 часа включительно сотрудник не появлялся на рабочем месте – это не является прогулом.

Если же прогул все же был, оформление следующее:

  1. От сотрудника требуется объяснительная записка, где он описывает причины своего пропуска работы.
  2. Когда пройдет два полноценных рабочих дня после произошедшего, происходит составление приказа об увольнении. Если же это произошло раньше, то сотрудник имеет право оспорить свое увольнение. Иногда, подобная документация оформляется задним числом, что является незначительным нарушением.
  3. Теперь сотрудник обязан ознакомиться с приказом, после подписания работник может быть рассчитан работодателем.
  4. В первую графу трудовой книги указывается порядковый номер.
  5. Во второй указывается дата.
  6. В третье графе пишется причина, которая повлияла на увольнения сотрудника и соответствующая норма законодательства.
  7. В графе под номером 4 указывается документ, который выступает в качестве основания для увольнения сотрудника: «Приказ от 24.08.2015 № 148/од».

Директора

В трудовой книге директора указывается запись подобного рода: «Уволен по такой-то причине, согласно п.3 ст.77 Трудового Кодекса РФ”. То есть как и в обычной трудовой книге, пишется причина и ссылка на соответствующую статью ТК РФ.

Если происходит отстранение от должности генерального директора, то в его трудовой книге указывается документ, на котором основывается причина увольнения.

Стоит отметить, что на должность директора человека либо выбирают либо назначают. Хоть и ген. директор сам занимается заполнением трудовых книжек, в его же трудовую книгу могут вносить соответствующие записи об увольнении уполномоченные на то лица.

Другие основания

Одним их таких является непрохождение сотрудником испытательного срока, то есть работник не соответствует должности, на которую был выбран.

Этому должно быть достойное подтверждение ибо сотрудник может подать в суд, тогда работодателю придется доказывать правоту своих действий.

В трудовой книге ставится: “Уволен в связи с тем, что результат испытания не является удовлетворяющим” и указывается статья, которая этому соответствует.

Дата

Если опираться на действующий трудовой кодекс Российской Федерации — официальной датой увольнения работника принято считать последний отработанный им день. Именно он должен быть поставлен в трудовой книге.

Номер приказа

Запись об увольнении сотрудника ставится в его трудовую книгу в соответствии с конкретным приказом в тот же день и должна не противоречить тексту самого приказа.

Слово «приказ» сокращать недопустимо. Если говорить о том, как писать правильно: “пункт первой части первой статьи 77 Трудового Кодекса Российской Федерации”.

Образец записи в трудовой книжке при увольнении здесь.

Можно ли исправить запись в трудовой?

Если оформляется новая трудовая книга и случайно допускается неточность бланк подлежит уничтожению.

Далее сотрудник кадровой службы берет новый бланк и заполняет все снова.

Если человек пришел устраиваться на новую работу и работодатель замечает неточности в оформлении трудовой книги, но совершены они были не им, он обязан их исправить.

Исправление производится только, если работник принес документы, подтверждающие правдивые сведения.

Какие-либо неточности запрещено замазывать корректором или зачеркивать.

Аннулирование записи

Если работник изменил свое мнение по поводу увольнения, но заявление уже написано, соответствующий приказ издан и уже внесена запись в трудовую книгу, тогда издается приказ об отмене увольнения и в соответствии с ним исправляется запись в трудовой книге.

В первой графе ставится номер записи, который идет после предыдущей. Во графе под номером два ставится дата, когда была внесена запись, а в третьей графе нужно указать, что запись под таким-то номером более не действительна.

На видео о внесении сведений

Запись в трудовую книжку об увольнении по собственному желанию

Если работник подает заявление на расчет и планирует прекратить трудовую деятельность на предприятии, обязанность администрации является оформление всех документов, в том числе трудовой книжке. Выдать заполненный документ обязаны не позднее последнего дня работы, а правильная запись в трудовой об увольнении по собственному желанию позволит избежать дальнейших споров. В этой статье разберем, как сделать указанную запись надлежащим образом, и какие нюансы могут возникнуть в процессе оформления документа.

Что нужно для заполнения


Оформление книжки и внесение в нее записей является финальным этапом процедуры увольнения. Гражданин должен получить этот документ не позднее последнего дня работы, чтобы иметь возможность сразу трудоустроиться на новое предприятие. Чтобы формулировка увольнения соответствовала закону, необходимо соблюсти исследующий порядок оформления:

  • работник подает и регистрирует заявление, в котором выражает свое желание прекратить трудовую деятельность в компании – в этом документе указывается дата предполагаемого увольнения, с учетом обязательной отработки;
  • на основании поступившего заявления, руководитель издает распорядительный акт (приказ), в котором указывается основание для прекращения отношений – ст. 80 ТК РФ;

Образец приказа об увольнении по собственному желанию

  • заявление и приказ передаются в финансовый отдел организации для расчета причитающих выплат, а также в кадровую службу для подготовки документов;
  • заполнение книжки происходит в строгом соответствии с изданным приказом, а формулировка записи должна соответствовать нормам ТК РФ;
  • в последний день работы гражданин знакомиться со всеми записями документа, сделанными в период его работы на предприятии, после чего подтверждает этот факт личной подписью;
  • если гражданин не смог лично явиться за получением документа, он может быть направлен по почте ценным письмом.

Обратите внимание! Помимо записи об увольнении, сотрудник должен оценить соответствие и иных сведений в трудовой книжке. Например, там должны фиксироваться все переводы, состоявшиеся в процессе работы, сведения о поощрения и награждения, изменение должности и т.д.

Обязанности по хранению и ведению книжек передаются конкретному должностному лицу или специалисту предприятия, что подтверждается изданием локального акта. Если впоследствии будет выявлена нарушение правил оформления документа, отвечать перед сотрудником будет предприятие. Однако уполномоченное должностное лицо будет привлекаться к мерам дисциплинарного воздействия.

Таким образом, для исполнения обязанности по заполнению книжки сотруднику кадрового отдела потребуются заявление гражданина и приказ руководителя.

Как правильно внести запись


Собственное волеизъявление является основанием для прекращения трудовой деятельности по статье 80 ТК РФ. Именно на эту норму будет ссылаться руководитель в приказе, а специалист кадровой службы – при заполнении книжки. Для этого применяются следующие правила:

  • для уточнения основания и даты прекращения трудовых отношений специалист кадрового отдела использует приказ, утвержденный директором;
  • запись об увольнении будет содержать следующие данные – дата и номер приказа, ссылка на статью 80 ТК РФ;
  • запись вносится в свободную строку трудовой книжки, после чего указывается должность и личные данные специалиста, проводившего оформление;
  • последняя запись, сделанная на предприятии, скрепляется печатью.

Возможными ошибками при оформлении могут являться неточный перенос сведений из приказа, указание неправильной нормы ТК РФ или формулировки увольнения. Например, вместо ст. 80 ТК РФ может быть указана ссылка на пункт 3 части 1 ст. 77 ТК РФ, которая носит общий, а не специальный характер. Образец правильного оформления всех документов, которые нужны для увольнения граждан, можно найти на нашем сайте.

Образец записи в трудовую увольнение по собственному желанию

При ознакомлении с положениями трудовой книжки гражданин может потребовать исправления неточных или недостоверных сведений, а также устранения технических и орфографических ошибок. В большинстве случаев, такие недочеты исправляются непосредственно при выдаче документа. Для этого ненадлежащая запись аннулируется, а при надлежащем заполнении все исправленные ошибки устраняются. Об аннулировании или изменении записи соответствующую отметку делает должностное лицо предприятия. Если ошибка была связана  с неправильным оформлением приказа, этот распорядительный приказ также подлежит изменению.

Если работник отказывается поставить подпись после ознакомления с записями, допускается составление комиссионного акта. При направлении книжки по почте. уволенный гражданин сможет ознакомиться с содержанием документа самостоятельно. При возникновении претензий к правильности оформления, он может:

  • обратиться к бывшему работодателю с требованием о внесении изменений в документ;
  • при отказе добровольного исправления ошибок, можно обратиться в судебные инстанции – все трудовые споры уполномочен рассматривать районный суд;
  • если отказ исправить неверную запись или уточнить формулировку увольнения повлек невозможность оформить трудовые отношения с новым предприятием, гражданин может взыскать убытки и компенсацию морального вреда;
  • если администрация предприятия отказалась выдавать книжку при увольнении, такие действия будут признаны незаконными в судебном порядке – администрация предприятия будет привлечена к ответственности, а за невозможность устроиться на новую работу может быть взыскано возмещение убытков.

На практике, основная категория споров связана с увольнением за виновные действия. Если работник сам подал заявление на расчет, у работодателя отсутствуют причины для отказа в добровольном исправлении записей. Кроме того, при самостоятельном выявлении ошибок и неточностей, их своевременное исправление устранит причину для судебного спора.

Образец записи в трудовой об увольнении совместителя

Образец записи в трудовой книжке об увольнении совместителя при внешнем и внутреннем совместительстве можно найти в нашей статье. Кроме того, материал познакомит вас с правилами и нюансами внесения информации данного рода в трудовую книжку. 

Какими нормативными источниками можно пользоваться

Основными источниками по рассматриваемому вопросу являются:

  1. Трудовой кодекс РФ (далее — ТК РФ), который необходим для верного формулирования записи об увольнении совместителя в трудовой книжке. Помимо общих оснований, перечисленных в ст. 77 ТК РФ, имеется особый повод к прекращению трудовых отношений именно с совместителями. Речь идет о ситуациях, когда на должность совмещающего лица принимается гражданин как на основное место занятости (ст. 288 ТК РФ).
  2. П. 20 разд. II постановления Правительства РФ «О трудовых книжках» от 16.04.2003 № 225 (далее — постановление № 225) содержит информацию о том, кто ведет записи в трудовой о совмещаемой работе. Также все, что касается ведения документа вообще, актуально и для совместительской деятельности.
  3. В п. 3.1 разд. 3 постановления Минтруда России «Об утверждении Инструкции…» от 10.10.2003 № 69 (далее — Инструкция) отражен порядок внесения данных о совмещаемой работе, в том числе об увольнении.

В тех ситуациях, которые не урегулированы законодательством, сотрудник кадровой службы вынужден принимать самостоятельные решения, опираясь на аналогию закона, свой опыт или сложившуюся практику. 

Общее оформление трудовой при совместительстве

По смыслу действующего законодательства трудовая книжка у гражданина одна, и она должна храниться по основному месту занятости. Следовательно, все записи о совмещаемой трудовой деятельности, в том числе и об увольнении, производятся кадровым специалистом только основного работодателя. При этом законодательство не обязывает граждан сообщать информацию о совместительстве и вносить ее в трудовую книжку.

Если лицо приняло решение все-таки вписать соответствующие сведения, то ему следует обратиться к руководству основного предприятия. Сделать это можно и устно, и письменно в произвольной форме.

Далее сотрудник должен представить документы-основания. Заверить копию с оригинала трудового договора (экземпляр работника всегда находится у него на руках) может и кадровый сотрудник основной организации. А вот копии приказов удостоверить следует только у работодателя по совместительству.

После получения необходимых документов кадровик имеет право вносить данные в книжку. С записью об увольнении совместителя гражданин должен быть ознакомлен, о чем он расписывается в личной карточке (п. 12 разд. II Постановления № 225).

Здесь же отметим, что позволяется писать и «Трудовой договор расторгнут по таким-то основаниям», и «Уволен по таким-то основаниям». Но постоянно сверяйте текст с ТК РФ (ч. 5 ст. 84.1 ТК РФ). Так, если рабочие отношения прекращаются по основаниям п. 3 ч. 1 ст. 77, то это вписывается такой фразой: «Расторжение трудового договора по инициативе работника». 

Заполнение книжки (образец)

При внесении данных в трудовую нельзя ничего сокращать, подчищать, зачеркивать. Запись осуществляется в следующем порядке:

  1. В столбце 1 без пропуска строчек обозначается порядковый номер записи по восходящей нумерации.
  2. В столбце 2 ставится дата именно увольнения, но не внесения записи. Формат: день и месяц — двузначные числа, год — четырехзначное.
  3. В столбце 3 указывается основание расторжения трудовых отношений. Обратите внимание, что наименование работодателя-совместителя обязательно необходимо прописать. В противном случае будет не совсем понятно, откуда уволен сотрудник.

ВАЖНО!!! В силу ч. 5 ст. 84.1 ТК РФ в записи проставляется не только пункт и статья (как, например, показано во всех образцах из Инструкции), но и номер части статьи ТК РФ.

  1. В столбце 4 прописываются реквизиты документа, на основании которого произошло прекращение трудового договора. При этом также указывается наименование предприятия, где сотрудник совмещал работу.
  2. В отличие от увольнения с основного места занятости при прекращении совместительства запись в трудовой не заверяется ни чьей-либо подписью, ни оттиском печати.

№ записи

Дата

Сведения о приеме на работу, переводе на др. постоянную работу, квалификации, увольнении (с указанием причин и ссылкой на статью, пункт закона)

Наименование, дата и номер документа, на основании которого внесена запись

число

месяц

год

1

2

3

4

 

 

 

 

Жилищно-строительный кооператив

 

 

 

 

 

№ 109 в Иванове (ЖСК № 109)

 

7

13

04

2015

Принята на должность юриста

Приказ от 13.04.2015

 

 

 

 

 

№ 15-п

8

20

04

2015

Принята на работу по

Приказ ООО «Ваш

 

 

 

 

совместительству в общество с

представитель» от

 

 

 

 

ограниченной ответственностью

20.04.2015 № 17-п

 

 

 

 

«Ваш представитель» (ООО «Ваш

 

 

 

 

 

представитель») на должность

 

 

 

 

 

старшего юрисконсульта

 

9

11

10

2016

Расторжение трудового договора по

Приказ ООО «Ваш

 

 

 

 

совместительству с ООО «Ваш

представитель» от

 

 

 

 

представитель» по инициативе

11.10.2016 № 3-у

 

 

 

 

работника, пункт 3 части 1

 

 

 

 

 

статьи 77 Трудового кодекса

 

 

 

 

 

Российской Федерации

 

 

Некоторые нюансы при увольнении совместителя

Информация об увольнении совместителя может выбиваться из общей хронологии записей. Это происходит в ситуации, когда человек увольняется с основного места раньше, а с совмещаемой должности — позже. Так как запись могут сделать только в отделе кадров по основной занятости, то информацию об увольнении пропишут лишь после данных о приеме на новую работу.

1

2

3

4

 

 

 

 

Гаражно-строительный кооператив № 

 

 

 

 

 

47 в Хабаровске (ГСК № 47)

 

3

15

05

2015

Принята на должность юриста

Приказ от 15.05.2015

 

 

 

 

 

№ 17-п

4

21

05

2015

Принята на работу по

Приказ ООО «Право-3»

 

 

 

 

совместительству в общество с

от 21.05.2015 № 11-п

 

 

 

 

ограниченной ответственностью

 

 

 

 

 

«Право-3» (ООО «Право-3») на

 

 

 

 

 

должность старшего юрисконсульта

 

5

19

10

2016

Расторжение трудового договора по

Приказ от 19.10.2016

 

 

 

 

инициативе работника, пункт 3 части

№ 10-у

 

 

 

 

1 статьи 77 Трудового кодекса

 

 

 

 

 

Российской Федерации

 

 

 

 

 

Инспектор отдела кадров Вавила И. В.

 

 

 

 

 

Ознакомлена: Федорова Ю. В.

 

 

 

 

 

Общество с ограниченной

 

 

 

 

 

ответственностью «Ромул»

 

 

 

 

 

(ООО «Ромул»)

 

6

01

12

2016

Принята на должность начальника

Приказ от 01.12.2016

 

 

 

 

юридического отдела

№ 14-п

7

02

11

2016

Расторжение трудового договора по

Приказ ООО «Право-3»

 

 

 

 

совместительству с ООО «Право-3» по

от 02.11.2016 № 3-у

 

 

 

 

инициативе работника, пункт 3части

 

 

 

 

 

1 статьи 77 Трудового кодекса

 

 

 

 

 

Российской Федерации

 

При внутреннем совместительстве (когда занимают две и более должности на одном предприятии) писать название организации не нужно. Следует просто указать должность, от которой лицо освобождается.

1

2

3

4

 

 

 

 

Общество с ограниченной

 

 

 

 

 

ответственностью «Лебедь»

 

 

 

 

 

(ООО «Лебедь»)

 

11

15

01

2015

Принята на должность юрисконсульта

Приказ от 15.01.2015

 

 

 

 

 

№ 2-п

12

25

01

2015

Принята на должность инспектора

Приказ от 25.01.2015

 

 

 

 

кадров по совместительству

№ 3-п

13

23

12

2015

Уволена с должности инспектора

Приказ от 23.12.2015

 

 

 

 

кадров по совместительству в связи с

№ 5-у

 

 

 

 

принятием на работу работника, для

 

 

 

 

 

которого эта работа будет являться

 

 

 

 

 

основной, статья 288 Трудового кодекса

 

 

 

 

 

Российской Федерации

 

 

Итак, вся информация о совместительстве, в том числе об увольнении, отражается в трудовой книжке гражданина лишь по его желанию. Запись вносится сотрудниками отдела кадров только по основному месту занятости. Характер совмещения — внешнее или внутреннее — определяет содержание записи. При внешнем обязательно указывать наименование предприятия-совместителя. При внутреннем главное — обозначить должность, с которой увольняется человек.

Нет такой вещи, как свобода воли

На протяжении веков философы и теологи почти единогласно считали, что цивилизация, как мы ее знаем, зависит от широко распространенной веры в свободную волю, и что потеря этой веры может иметь катастрофические последствия. Наши этические кодексы, например, предполагают, что мы можем свободно выбирать между правильным и неправильным. В христианской традиции это известно как «моральная свобода» — способность распознавать добро и добиваться его, а не просто быть побуждаемым аппетитами и желаниями.Великий философ Просвещения Иммануил Кант подтвердил эту связь между свободой и добром. Он утверждал, что если мы не вправе выбирать, то было бы бессмысленно говорить, что мы должны выбирать путь праведности.

Сегодня предположение о свободе воли пронизывает все аспекты американской политики, от социального обеспечения до уголовного права. Он пронизывает массовую культуру и поддерживает американскую мечту — веру в то, что каждый может сделать что-то из себя, независимо от того, с чего начинается жизнь.Как писал Барак Обама в «Смелость надежды », американские «ценности коренятся в базовом оптимизме в отношении жизни и вере в свободную волю».

Так что же произойдет, если эта вера разрушится?

Науки становились все более смелыми в своих заявлениях о том, что все человеческое поведение можно объяснить с помощью заводных законов причины и следствия. Этот сдвиг в восприятии является продолжением интеллектуальной революции, которая началась около 150 лет назад, когда Чарльз Дарвин впервые опубликовал О происхождении видов .Вскоре после того, как Дарвин выдвинул свою теорию эволюции, его двоюродный брат сэр Фрэнсис Гальтон начал делать выводы: если мы эволюционировали, то умственные способности, такие как интеллект, должны быть наследственными. Но мы используем эти способности, которыми одни люди обладают в большей степени, чем другие, для принятия решений. Таким образом, наша способность выбирать свою судьбу не бесплатна, а зависит от нашего биологического наследия.

Из нашего выпуска за июнь 2016 г.

Ознакомьтесь с полным содержанием и найдите свой следующий рассказ, который стоит прочитать.

Узнать больше

Гальтон начал споры, которые бушевали на протяжении всего ХХ века, по поводу природы и воспитания. Являются ли наши действия разворачивающимся эффектом нашей генетики? Или результат того, что было запечатлено в нас окружающей средой? Накоплены впечатляющие доказательства важности каждого фактора. Поддерживали ли ученые одно, другое или сочетание того и другого, они все чаще полагали, что наши дела должны определяться или .

В последние десятилетия исследования внутренней работы мозга помогли разрешить дебаты о природе и воспитании — и нанесли еще один удар по идее свободы воли.Сканеры мозга позволили нам заглянуть внутрь черепа живого человека, выявляя сложные сети нейронов и позволяя ученым прийти к общему мнению о том, что эти сети формируются как генами, так и окружающей средой. Но в научном сообществе также есть согласие, что активация нейронов определяет не только некоторые или большинство, но и все наших мыслей, надежд, воспоминаний и мечтаний.

Мы знаем, что изменения в химическом составе мозга могут изменить поведение — иначе ни алкоголь, ни нейролептики не имели бы желаемого эффекта.То же самое справедливо и для структуры мозга: случаи, когда обычные взрослые становятся убийцами или педофилами после развития опухоли мозга, демонстрируют, насколько мы зависимы от физических свойств нашего серого вещества.

Многие ученые говорят, что американский физиолог Бенджамин Либет в 1980-х годах продемонстрировал, что у нас нет свободы воли. Было уже известно, что электрическая активность накапливается в мозгу человека еще до того, как он, например, пошевелит рукой; Либет показал, что это накопление происходит до того, как человек сознательно принимает решение переехать.Сознательное переживание решения действовать, которое мы обычно связываем со свободой воли, похоже, является дополнением, постфактуальной реконструкцией событий, которые происходят после , мозг уже привел действие в действие.

Дебаты 20-го века о природе и воспитании подготовили нас к мысли о том, что мы сформировались под влиянием неподконтрольных нам влияний. Но это оставляло место, по крайней мере, в популярном воображении, для возможности того, что мы сможем преодолеть наши обстоятельства или наши гены, чтобы стать автором своей собственной судьбы.Задача, которую ставит нейробиология, более радикальна: она описывает мозг как физическую систему, подобную любой другой, и предполагает, что мы хотим, чтобы она действовала определенным образом, не больше, чем наше сердце. Современный научный образ человеческого поведения — это когда нейроны срабатывают, заставляя срабатывать другие нейроны, вызывая наши мысли и поступки, в непрерывной цепочке, которая тянется до нашего рождения и за его пределами. В принципе, поэтому мы полностью предсказуемы. Если бы мы могли достаточно хорошо понять архитектуру и химию мозга любого человека, мы могли бы теоретически предсказать реакцию этого человека на любой данный стимул со 100-процентной точностью.

Это исследование и его выводы не новы. Но что ново, так это распространение скептицизма свободной воли за пределы лабораторий и в мейнстрим. Например, количество судебных дел, в которых используются доказательства из нейробиологии, более чем удвоилось за последнее десятилетие — в основном в связи с тем, что обвиняемые утверждают, что их мозг заставил их это сделать. И многие люди воспринимают это послание и в других контекстах, по крайней мере, если судить по количеству книг и статей, якобы объясняющих «ваш мозг» во всем, от музыки до магии.Детерминизм, в той или иной степени, набирает популярность. Скептики преобладают.

Это событие поднимает неудобные — и все более и более нетеоретические — вопросы: если моральная ответственность зависит от веры в нашу собственную свободу действий, то по мере распространения веры в детерминизм, станем ли мы безответственными с моральной точки зрения? И если мы все больше будем рассматривать веру в свободу воли как заблуждение, что произойдет со всеми институтами, которые основаны на ней?

В 2002 году двум психологам пришла в голову простая, но блестящая идея: вместо того, чтобы размышлять о том, что может случиться, если люди потеряют веру в свою способность выбирать, они могут провести эксперимент, чтобы выяснить это.Кэтлин Вохс из Университета Юты и Джонатан Скулер из Университета Питтсбурга попросили одну группу участников прочитать отрывок, в котором утверждается, что свобода воли является иллюзией, а другой группе — отрывок, нейтральный по теме. . Затем они подвергали членов каждой группы различным искушениям и наблюдали за их поведением. Могут ли различия в абстрактных философских убеждениях влиять на решения людей?

Да, конечно. Когда их попросили пройти тест по математике с упрощением читерства, группа, настроенная увидеть свободную волю как иллюзорную, оказалась с большей вероятностью незаконно подглядывать за ответами.Когда давалась возможность украсть — взять из конверта в 1 доллар больше денег, чем полагалось, — те, чья вера в свободу воли была подорвана, воровали больше. По ряду мер, как сказала мне Вос, она и Шулер обнаружили, что «люди, которых заставляют меньше верить в свободу воли, с большей вероятностью будут вести себя аморально».

Кажется, что когда люди перестают верить в то, что они свободные агенты, они перестают считать себя виновными в своих действиях. Следовательно, они действуют менее ответственно и уступают своим низменным инстинктам.Воос подчеркнул, что этот результат не ограничивается надуманными условиями лабораторного эксперимента. «Такие же эффекты наблюдаются у людей, которые от природы более или менее верят в свободу воли», — сказала она.

Эдмон де Аро

В другом исследовании, например, Вохс и его коллеги измерили степень, в которой группа поденщиков верила в свободу воли, а затем изучили их эффективность на работе, посмотрев на рейтинги своих руководителей. Те, кто более твердо верил, что они сами контролируют свои действия, чаще приходили на работу вовремя и были оценены руководителями как более способные.Фактически, вера в свободу воли оказалась лучшим показателем производительности труда, чем установленные критерии, такие как самопровозглашенная трудовая этика.

Другой пионер исследований психологии свободы воли, Рой Баумейстер из Университета штата Флорида, расширил эти открытия. Например, он и его коллеги обнаружили, что студенты с более слабой верой в свободу воли с меньшей вероятностью будут добровольно посвящать свое время однокласснику, чем те, чья вера в свободную волю была сильнее. Точно так же те, кто был настроен придерживаться детерминированного взгляда, читая такие утверждения, как «Наука продемонстрировала, что свобода воли — это иллюзия», с меньшей вероятностью дадут деньги бездомному или одолжат кому-то мобильный телефон.

Дальнейшие исследования Баумейстера и его коллег связали снижение веры в свободу воли со стрессом, несчастьем и меньшей приверженностью отношениям. Они обнаружили, что, когда испытуемых заставляли поверить в то, что «все человеческие действия вытекают из предшествующих событий и в конечном итоге могут быть поняты с точки зрения движения молекул», эти испытуемые ушли с более низким чувством значимости жизни. В начале этого года другие исследователи опубликовали исследование, показывающее, что более слабая вера в свободу воли коррелирует с плохой успеваемостью.

Список продолжается: вера в то, что свобода воли — это иллюзия, делает людей менее креативными, более склонными к подчинению, менее склонными учиться на своих ошибках и менее благодарными друг другу. Кажется, что во всех отношениях, принимая детерминизм, мы потакаем своей темной стороне.

Немногие ученые могут спокойно утверждать, что люди должны верить откровенной лжи. Пропаганда лжи нарушила бы их целостность и нарушила бы принцип, которым философы давно дорожили: платоническую надежду на то, что истина и добро идут рука об руку.Саул Смилански, профессор философии Хайфского университета в Израиле, боролся с этой дилеммой на протяжении всей своей карьеры и пришел к болезненному выводу: «Мы не можем позволить людям усвоить истину» о свободе воли.

Смилански убежден, что свободы воли не существует в традиционном понимании — и было бы очень плохо, если бы большинство людей осознало это. «Представьте, — сказал он мне, — что я обдумываю, выполнять ли свой долг, например, прыгнуть с парашютом на вражескую территорию, или что-то более приземленное, например, рисковать своей работой, сообщая о каком-то проступке.Если каждый согласится с тем, что свободной воли нет, тогда я знаю, что люди скажут: «Что бы он ни делал, у него не было выбора — мы не можем его винить». Так что я знаю, что меня не осудят за выбирая эгоистичный вариант ». Он считает, что это очень опасно для общества, и «чем больше людей примут детерминистскую картину, тем хуже будет».

Детерминизм не только подрывает обвинения, утверждает Смиланский; это также подрывает похвалу. Представьте, что я рискую своей жизнью, прыгая на вражескую территорию, чтобы выполнить дерзкую миссию.Потом люди скажут, что у меня не было выбора, что мои подвиги были просто, по выражению Смиланского, «разворачиванием данного» и поэтому едва ли достойны похвалы. И точно так же, как ослабление вины устранит препятствие для злых поступков, ослабление похвалы устранит стимул творить добро. Он утверждает, что наши герои казались бы менее вдохновляющими, наши достижения менее примечательными, и вскоре мы погрузились бы в упадок и уныние.

Смиланский защищает точку зрения, которую он называет иллюзионизмом — вера в то, что свобода воли действительно является иллюзией, но которую общество должно защищать.Идея детерминизма и факты, подтверждающие ее, должны быть заключены в башню из слоновой кости. Только посвященные за этими стенами должны осмелиться, как он сказал мне, «взглянуть темной правде в глаза». Смилански говорит, что он понимает, что в этой идее есть что-то радикальное, даже ужасное, но если выбор стоит между истиной и добром, тогда, ради общества, истина должна уйти.

Когда люди перестают верить, что они свободные агенты, они перестают считать себя виновными в своих действиях.

Аргументы Смиланского поначалу могут показаться странными, учитывая его утверждение о том, что мир лишен свободы воли: если мы на самом деле ничего не решаем, кого волнует, какая информация будет выпущена? Но новая информация, конечно же, — это сенсорный ввод, как и любая другая; он может изменить наше поведение, даже если мы не являемся сознательными агентами этого изменения. Говоря языком причины и следствия, вера в свободную волю может не вдохновлять нас на то, чтобы сделать себя лучше, но действительно стимулирует нас к этому.

Иллюзионизм — это меньшинство среди академических философов, большинство из которых все еще надеются, что добро и истина могут быть примирены. Но он представляет собой древнее направление мысли интеллектуальной элиты. Ницше назвал свободную волю «уловкой теологов», которая позволяет нам «судить и наказывать». И многие мыслители, как и Смиланский, считали, что институты осуждения и наказания необходимы, если мы хотим избежать впадения в варварство.

Смилански не защищает политику оруэлловского контроля мысли.К счастью, утверждает он, они нам не нужны. Вера в свободную волю приходит к нам естественным образом. Ученым и комментаторам просто нужно проявить некоторую сдержанность, вместо того, чтобы радостно лишать людей иллюзий, лежащих в основе всего, что им дорого. Большинство ученых «не осознают, какой эффект могут иметь эти идеи», — сказал мне Смиланский. «Пропаганда детерминизма благодушна и опасна».

Однако не все ученые, публично выступающие против свободы воли, слепы к социальным и психологическим последствиям.Некоторые просто не согласны с тем, что эти последствия могут включать крах цивилизации. Одним из самых известных является нейробиолог и писатель Сэм Харрис, который в своей книге 2012 года Free Will намеревался разрушить фантазию о сознательном выборе. Как и Смиланский, он считает, что свободы воли не существует. Но Харрис считает, что нам лучше, если мы не задумываемся об этом.

«Нам нужны наши убеждения, чтобы отследить истину», — сказал мне Харрис. Иллюзии, какими бы благими они ни были, всегда будут сдерживать нас.Например, в настоящее время мы используем угрозу тюремного заключения как грубый инструмент, чтобы убедить людей не делать плохих поступков. Но если мы вместо этого примем, что «человеческое поведение проистекает из нейрофизиологии», — утверждал он, — тогда мы сможем лучше понять, что на самом деле заставляет людей делать плохие поступки, несмотря на эту угрозу наказания, и как их остановить. «Нам нужно, — сказал мне Харрис, — знать, какие рычаги мы можем использовать как общество, чтобы побудить людей быть лучшей версией самих себя, которой они могут быть».

Согласно Харрису, мы должны признать, что даже самым ужасным преступникам — например, психопатам-убийцам — в каком-то смысле не повезло.«Они не выбирали свои гены. Они не выбирали своих родителей. Они не создали свой мозг, но их мозг является источником их намерений и действий ». В глубоком смысле их преступления — это не их вина. Осознавая это, мы можем беспристрастно подумать о том, как управлять правонарушителями, чтобы реабилитировать их, защитить общество и уменьшить количество правонарушений в будущем. Харрис думает, что со временем «можно будет вылечить что-то вроде психопатии», но только если мы примем, что мозг, а не какая-то легкомысленная фея, является источником отклонений.

Принятие этого также избавит нас от ненависти. Привлечение людей к ответственности за свои действия может показаться краеугольным камнем цивилизованной жизни, но мы платим за это высокую цену: обвинение людей заставляет нас злиться и мстить, и это омрачает наши суждения.

«Сравните реакцию на ураган Катрина, — предложил Харрис, — с реакцией на террористический акт 11 сентября». Для многих американцев люди, захватившие эти самолеты, являются олицетворением преступников, свободно решивших творить зло. Но если мы откажемся от нашего представления о свободе воли, то их поведение следует рассматривать как любое другое природное явление — и это, по мнению Харриса, сделало бы нас более рациональными в нашей реакции.

Хотя масштабы двух катастроф были схожими, реакции сильно различались. Никто не стремился отомстить тропическим штормам или объявить войну погоде, поэтому ответы на Катрину могли просто сосредоточиться на восстановлении и предотвращении будущих бедствий. Харрис утверждает, что реакция на 11 сентября была омрачена возмущением и жаждой мести и привела к ненужным потерям бесчисленного количества жизней. Харрис не говорит, что мы вообще не должны были реагировать на 11 сентября, только то, что хладнокровный ответ выглядел бы совсем иначе и, вероятно, был бы гораздо менее расточительным.«Ненависть токсична, — сказал он мне, — и может дестабилизировать жизнь отдельных людей и общества в целом. Утрата веры в свободную волю подрывает смысл когда-либо кого-либо ненавидеть ».

Принимая во внимание, что данные Кэтлин Вохс и ее коллег предполагают, что социальные проблемы могут возникать из-за того, что наши собственные действия, , определяются силами, находящимися вне нашего контроля, что ослабляет нашу мораль, нашу мотивацию и наше чувство значимости жизни, — считает Харрис. что социальные выгоды появятся в результате рассмотрения поведения других людей в том же свете.С этой точки зрения моральные последствия детерминизма выглядят совсем иначе и намного лучше.

Более того, утверждает Харрис, когда обычные люди начнут лучше понимать, как работает их мозг, многие проблемы, задокументированные Вохсом и другими, исчезнут. Детерминизм, как он пишет в своей книге, не означает, что «сознательное осознание и обдуманное мышление бесполезны». Определенные действия требуют от нас осознания выбора — взвешивания аргументов и оценки доказательств.Правда, если бы мы снова оказались в той же ситуации, то в 100 раз из 100 мы бы приняли одно и то же решение, «точно так же, как перемотать фильм и воспроизвести его снова». Но акт обдумывания — борьба с фактами и эмоциями, которые, по нашему мнению, важны для нашей природы, — тем не менее реален.

По мнению Харриса, большая проблема заключается в том, что люди часто путают детерминизм с фатализмом. Детерминизм — это вера в то, что наши решения являются частью неразрывной причинно-следственной цепи. С другой стороны, фатализм — это вера в то, что наши решения на самом деле не имеют значения, потому что все, что суждено случиться, произойдет — например, брак Эдипа с его матерью, несмотря на его попытки избежать этой участи.

Большинство ученых «не осознают, какой эффект могут иметь эти идеи», — сказал мне Смиланский. Их проветривать «самодовольно и опасно».

Когда люди слышат, что свободной воли нет, они ошибочно становятся фаталистами; они думают, что их усилия ничего не значат. Но это ошибка. Люди не движутся к неизбежной судьбе; получив другой стимул (например, другое представление о свободе воли), они будут вести себя по-другому и, следовательно, жить по-разному. Харрис считает, что если бы люди лучше понимали эти тонкие различия, последствия утраты веры в свободу воли были бы гораздо менее негативными, чем предполагают эксперименты Вохса и Баумейстера.

Можно ли пойти еще дальше? Есть ли путь вперед, который сохранит как вдохновляющую силу веры в свободную волю, так и сострадательное понимание, которое приходит с детерминизмом?

Философы и теологи привыкли говорить о свободе воли так, как будто она либо включена, либо выключена; как если бы наше сознание парило, как привидение, полностью над причинной цепью, или как будто мы катимся по жизни, как скала с холма. Но может быть другой взгляд на человеческую свободу действий.

Некоторые ученые утверждают, что мы должны думать о свободе выбора с точки зрения наших очень реальных и сложных способностей наметить множественные потенциальные реакции на конкретную ситуацию.Один из них — Брюс Уоллер, профессор философии в Государственном университете Янгстауна. В своей новой книге Restorative Free Will он пишет, что мы должны сосредоточиться на нашей способности в любой конкретной ситуации генерировать для себя широкий спектр вариантов и выбирать среди них без внешних ограничений.

Для Уоллера просто не имеет значения, что эти процессы поддерживаются причинной цепочкой активируемых нейронов. По его мнению, свобода воли и детерминизм не являются противоположностями, за которые их часто принимают; они просто описывают наше поведение на разных уровнях.

Уоллер считает, что его рассказ соответствует научному пониманию того, как мы развивались: животные, собирающие пищу — люди, но также мыши, медведи или вороны, — должны иметь возможность создавать для себя варианты и принимать решения в сложной и меняющейся среде. Люди с нашим массивным мозгом намного лучше придумывают и взвешивают варианты, чем другие животные. Наш диапазон возможностей намного шире, и в результате мы стали более свободными.

Определение свободы воли, данное Уоллером, согласуется с тем, как ее видят многие обычные люди.Одно исследование 2010 года показало, что люди в основном думают о свободе воли с точки зрения следования своим желаниям без принуждения (например, когда кто-то держит пистолет у вашей головы). Пока мы продолжаем верить в такого рода практическую свободу воли, этого должно быть достаточно для сохранения идеалов и этических стандартов, исследованных Вохсом и Баумейстером.

Тем не менее, представление Уоллера о свободе воли по-прежнему ведет к совершенно иному взгляду на справедливость и ответственность, чем большинство людей придерживается сегодня. Никто не вызвал себя: никто не выбрал его гены или среду, в которой он родился.Следовательно, никто не несет окончательной ответственности за то, кем он является и что он делает. Уоллер сказал мне, что он поддерживает идею речи Барака Обамы 2012 года «Это не вы построили», в которой президент обратил внимание на внешние факторы, которые помогают добиться успеха. Он также не был удивлен, что это вызвало такую ​​резкую реакцию со стороны тех, кто хочет верить, что они были единственными архитекторами своих достижений. Но он утверждает, что мы должны признать, что результаты жизни определяются неравенством в природе и воспитании, «чтобы мы могли принять практические меры, чтобы исправить несчастья и помочь каждому реализовать свой потенциал.

Понимание того, как будет делом десятилетий, по мере того, как мы медленно разгадываем природу нашего собственного разума. Во многих областях эта работа, скорее всего, принесет больше сострадания: предложит больше (и точнее) помощи тем, кто оказался в плохом месте. И когда угроза наказания необходима в качестве сдерживающего фактора, она во многих случаях будет уравновешиваться усилиями по укреплению, а не подрыву способности к автономии, которая необходима каждому, чтобы вести достойный образ жизни. Вид воли, ведущей к успеху — видение положительных вариантов для себя, принятие правильных решений и их соблюдение — можно развивать, и те, кто находится на дне общества, больше всего в этом нуждаются.

Некоторым это может показаться беспричинной попыткой съесть пирог и тоже его съесть. И в каком-то смысле это так. Это попытка сохранить лучшие части системы убеждений свободной воли, отказавшись от худшего. Президент Обама, который защищал «веру в свободную волю» и утверждал, что мы не единственные архитекторы нашего состояния, должен был понять, какую тонкую грань можно ступить. Тем не менее, это может быть то, что нам нужно, чтобы спасти американскую мечту — и действительно, многие наши представления о цивилизации во всем мире — в век науки.

Лучшие книги о свободе воли и ответственности

Что такое свобода воли?

Наш интерес к свободе воли начинается с нашей самооценки. Мы осознаем себя действующими лицами в мире, способными действовать и проявлять активность. Мы верим, что можем вмешаться и распоряжаться своей судьбой. Мы контролируем траекторию своей жизни. Этот образ себя немедленно отслеживает то, что очень важно для нас, а именно наше ощущение того, что мы также являемся моральными агентами.Мы несем ответственность друг перед другом за качество наших действий и за то, что из них вытекает.
Итак, проблема свободы воли начинается на очень общем уровне с вопроса: «Действительно ли мы контролируем ситуацию?» В частности, является ли наше представление о себе как о подотчетных, моральных, этических агентах, что тесно связано с этим представлением о себе. — действительно точно?

Большинство людей в какой-то степени чувствуют, что контролируют свое поведение. Могут быть моменты, когда они становятся иррациональными, и другие силы вступают во владение, или когда посторонние люди заставляют их что-то делать, но если я хочу поднять руку или сказать «Стоп!» эти вещи, кажется, легко находятся в пределах моего сознательного контроля.Мы также очень твердо убеждены в том, что люди, в том числе и мы, заслуживают похвалы и порицания за свои действия, потому что их совершаем мы. Это не кто-то другой делает то же самое. И если мы сознательно делаем что-то не так, то винить в этом нас — правильно.

Верно. Точка зрения здравого смысла — хотя мы можем сформулировать ее по-разному в разных культурах — заключается в том, что есть определенный смысл, в котором мы контролируем ситуацию и несем моральную ответственность. Что делает философию интересной, так это то, что могут быть выдвинуты скептические аргументы, которые, кажется, подрывают или дискредитируют нашу веру в эту позицию здравого смысла.Одна известная версия этой трудности имеет богословские корни. Если, как все когда-то предполагали, есть Бог, который создает мир и имеет власть решать все, что в нем происходит, то наше здравое восприятие себя как свободных агентов, кажется, находится под угрозой, поскольку Бог контролирует и направляет все, что происходит в нем. случается — включая все наши действия. Подобные или родственные проблемы, кажется, возникают и в современной науке.

Научная проблема состоит в том, что все, что мы делаем, мы можем объяснить причинно.Есть некоторая предшествующая причина, которая заставила нас сделать это — вы можете вернуться в детство, к генетике, ранней обусловленности, факторам окружающей среды. Когда вы даете полную картину, кажется, что здесь нет места свободе.

Совершенно верно. Как и во многих других знакомых философских проблемах, критическое осмысление и самосознание наших обязательств подрывают нашу естественную легкую уверенность или, если хотите, наше самодовольство.

Парадокс, правда? Мы считаем, что мы свободны, но большинство из нас также верит в научную картину мира и натуралистическое представление о людях, в котором говорится, что мы просто материальные существа и что у нашего поведения есть физические причины — будь то в конечном итоге генетические, нейрофизиологические или какие-то еще.Эти два убеждения кажутся несовместимыми, но мы одинаково цепляемся за них.

Да, потому что даже если, поразмыслив, мы будем вести себя в направлении скептицизма, кажется невероятным, что мы действительно могли бы принять это, потому что скептическая точка зрения кажется неприемлемой. Таким образом, существует более глубокая проблема с практическими последствиями самого скептицизма.

Мы можем просто находиться во власти внешних сил и полностью находиться в иллюзии, что мы заставляем вещи происходить. У Витгенштейна есть пример двух листьев, развевающихся на ветру: один говорит другому: «Пойдем сюда, сейчас», и ветер уносит их туда, а потом они говорят: «Давай, давай сейчас», думая, что они » они все контролируют, но на самом деле это ветер заставляет их вести себя так, как они…

Верно.Примеры такого рода можно проследить до Гоббса, возможно, даже раньше. Суть их в том, что мы на самом деле просто игнорируем причины нашего поведения. Наше незнание этих причин естественным образом приводит нас к предположению, что мы обладаем богоподобными способностями вызывать что-то. Некоторые люди думают, что есть проблема в попытках жить без какой-либо веры в подобную свободу воли — это не только удручает, но и практически невозможно. Что интересно с этой точки зрения в нашей вере в свободную волю, так это то, что, как вы сказали вначале, мы, кажется, ощущаем себя контролирующими агентами в мире, и это делает очень трудным, если не невозможным, просто отказаться от нашей веры в то, что мы свободны — какие бы скептические аргументы ни свидетельствовали об обратном.

Вы предполагаете, что это неразрешимый парадокс?

Да. В этой области есть очень важный философ Томас Нагель, написавший очень влиятельную статью о моральном везении. Он описывает проблему как связанную не только со скептической угрозой, но и с тем фактом, что скептическая угроза исходит с одной стороны забора, в котором мы рассматриваем себя как объективную часть природы. Однако существует внутреннее субъективное мнение, которое сопротивляется вторжению объективной, научной, натуралистической самоинтерпретации.Это очень интересная проблема, и я думаю, что это очень серьезная проблема, когда дело касается свободы воли.

Обычно это формулируется в терминах детерминизма и свободы воли. Что такое детерминизм?

Раньше вы подошли довольно близко к тому, чтобы дать по крайней мере интуитивное понимание этого, то есть представление о том, что естественный порядок является причинным порядком, и все, что происходит, обусловлено предшествующими событиями. Существуют законы, которые проявляют строгие закономерности, такие, что при заданных начальных условиях некоторые другие события обязательно будут следовать или следовать некоторому надежно единообразному, регулярному пути.Здесь возникают серьезные проблемы с интерпретацией причинно-следственной связи. В частности, проблема свободы воли, как она понимается применительно к детерминизму, основывается на предположении, что все, что вызвано, необходимо. Это предположение, которое широко поддерживалось некоторыми эмпириками или позитивистскими взглядами на природу науки и природу причинного объяснения. Но это может быть оспорено. Есть очень известная статья Элизабет Анскомб

.

, который бросает ему вызов и стал весьма влиятельным в некоторых попытках отстоять более натуралистическую концепцию либертарианской свободы воли.

Давайте сосредоточимся на вашей первой книге. Вы выбрали комнату Дэниела Деннета «Локоть». О чем это?

Elbow Room была написана в 1984 году, так что, возможно, она уже давно не по зубам. Тем не менее, я выбрал его, потому что это действительно хорошее место для читателей, если они хотят вникнуть в современные дискуссии. С точки зрения стиля это очень доступно и приятно. Деннетт — проницательный философ с увлекательным стилем.Основная цель этой книги — развенчать или опровергнуть представление о том, что детерминизм представляет собой зловещую скептическую угрозу свободе и моральной ответственности. Деннет рассматривает проблему свободы воли как проблему, порожденную философией. Философы злоупотребляют тем, что он называет «насосами интуиции», и используют вводящие в заблуждение философские аналогии. Таким образом, они порождают беспочвенные опасения по поводу последствий детерминизма. Примером может быть: «Если детерминизм верен, это было бы похоже на тюрьму.Или «Если детерминизм верен, мы похожи на робота, простой механизм». Деннет систематически пытается опровергнуть утверждения такого рода, и этим он хочет, как он выражается, оправдать умеренно оптимистичное представление о себе. Другими словами, он хочет вернуть нас к исходной точке зрения здравого смысла, о которой мы говорили в начале. Во многих отношениях Деннет, который был учеником Гилберта Райла и в некотором смысле принадлежит к традиции Витгенштейна, просто хочет «показать мухе выход из бутылки с мухой» в этой теме.

Получайте еженедельный информационный бюллетень Five Books

Что это значит?

Идея состоит в том, что мы сбиваемся с толку и запаникуем себя скептическими загадками, которые заставляют нас беспокоиться и тревожиться. Но когда мы должным образом и тщательно разоблачаем эти ложные и вводящие в заблуждение аналогии и интуиции, мы видим, что здесь нет реальной проблемы или угрозы.

Итак, мы похожи на муху, которая жужжит в бутылке, а Витгенштейн, Райл или Деннет вытаскивают пробку и летят наружу.

Да. Это хорошая философская психотерапия, вот чем стремится быть Elbow Room.

В книге представлена ​​точка зрения о том, что детерминизм, о котором мы говорили, — с точки зрения научного причинного объяснения поведения — полностью совместим со свободой воли, которой стоит отказаться.

Да, это в двух словах. Отрицательная часть книги — развенчание скептицизма и беспокойства, порождаемых иллюзорными философскими пугалами и призраками. Позитивная повестка дня состоит в том, что Деннет хочет показать, что существует совершенно последовательное, натуралистическое понимание свободы и моральной ответственности, которое полностью согласуется с идеей о том, что мы являемся частью естественной ткани мира.Любая свобода, которая требует чего-то большего, не стоит желать, она на самом деле нежелательна и непонятна.

Итак, эта радикальная свобода … Я заблудился. Здравый смысл, кажется, подсказывает, что нельзя иметь обе стороны, нельзя быть одновременно обусловленным и свободным.

У Деннета есть довольно интересная и важная глава о том, что значит быть самотворцем или самоконтроллером. Это повлияло на целое поколение компатибилистов, людей, которые верят, что детерминизм или натурализм в более широком смысле не угрожает нашему представлению о себе как о свободных и ответственных существах.Идея состоит в том, что радикальная свобода, или то, что Деннет называет абсолютной безусловной свободой, создавать себя ex-nihilo (из ничего), абсурдна. Это даже непонятно для Бога или, по крайней мере, очень проблематично. Однако для людей это очевидно абсурдно. Мы не можем этого получить, не ясно, что мы этого хотим. Что еще более важно, непонятно даже, что это будет значить. Мы хотим иметь возможность размышлять о нашей ситуации, иметь возможность учитывать наши интересы и способы их защиты.Дать себе «простор для локтя», как это понимает Деннет, означает иметь возможность предвидеть вещи и оставлять себе место для маневра, где могут быть переменные, которые непредсказуемы или неизвестны нам. Это то, чего мы на самом деле хотим, чтобы иметь возможность действовать в этом мире как разумные, рациональные существа, контролирующие наше будущее. Это не означает радикального, 100% самосозидания. Он включает в себя развитие у нас по мере взросления и эволюции как вида определенных способностей и склонностей к рациональному самоконтролю.Все это можно объяснить натуралистически и помочь нам понять основные различия между нами, которые действительно имеют значение. Если, например, я имею дело с маленьким ребенком, животным или человеком с серьезным повреждением головного мозга, то это как раз те способности, которых им не хватает. Здраво-чувственная точка зрения Деннета состоит в том, что мы ищем что-то совершенно обычное и понятное, что мы можем легко идентифицировать и распознать.

Я могу это понять, но кажется, что эту способность, эти предрасположенности можно полностью объяснить в терминах причинности: есть только иллюзия свободы воли.Это не значит, что самотворец действительно сам создает себя, он просто выполняет движения чего-то, на что он был запрограммирован.

Это важный момент, и критики Деннета, безусловно, будут настаивать на этом. Вот почему, хотя Деннет — хорошее место для начала, вы также должны прочитать другие книги, которые я рекомендовал. Было бы немного несправедливо или слишком сурово сказать, что Деннет доволен, учитывая, что он предлагает существенные и интересные аргументы в пользу своей позиции.Но я думаю, что его критики сказали бы — и я очень сочувствую этому, — что его оптимизм приходит слишком легко. Деннет просто хочет отбросить подобные опасения как беспочвенные. Однако, хотя вполне может быть правдой, что есть что-то проблематичное в формулировании того, что означало бы иметь абсолютную свободу, все же может быть что-то, о чем мы заботимся, чего не хватает или чего мы стремимся, но не хватает. Возможно, стремление к бессмертию невозможно и даже не имеет смысла, но осознание нашей смертности все еще может смущать или беспокоить нас.

Фишер, Кейн, Перебум и Варгас

Читать

Давайте перейдем ко второй книге, «Четыре взгляда на свободу воли», потому что она в некотором роде отображает территорию.

Полагаю, я жульничаю, потому что вжимаю четыре книги в одну. Тем не менее, я особенно рекомендую эту книгу читателям, поскольку четыре автора этой книги — Роберт Кейн, Джон Фишер, Дерк Перебум и Мануэль Варгас — все значимые фигуры в современной области и обозначили четкие и влиятельные позиции.Читатель может быстро получить представление об общей местности и некоторых основных доступных вариантах. Просто чтобы быстро их набросать:
Кейн — либертарианец, то есть инкомпатибилист, который считает, что для нас быть свободными и ответственными детерминизм не может быть правдой. Для этого нам нужна альтернативная метафизическая структура, учитывающая вид свободы, необходимой для ответственности, которая включает в себя нечто большее, чем простой индетерминизм.
Фишер — полукомпатибилист.Он считает, что детерминизм не угрожает ответственности, но угрожает свободе воли, понимаемой с точки зрения открытых альтернатив. Фишер утверждает, что у нас есть рациональный самоконтроль, который включает в себя то, что он называет «отзывчивостью к причинам». Эта способность служит основой моральной ответственности, но не дает полной метафизической свободы. Хотя у нас нет подлинных открытых альтернативных возможностей, они не нужны, утверждает Фишер, для обеспечения моральной ответственности. В некоторых отношениях эта точка зрения напоминает общую стратегию Деннета, за исключением того, что Фишер не верит в ее часть, касающуюся свободы.Рациональный самоконтроль позволяет нам распознавать причины и реагировать на них более или менее надежным и последовательным образом, и это все, что требует ответственность.
Перебум — жесткий инкомпатибилист или то, что он иногда называет «оптимистичным скептиком». Согласно этой точке зрения, хотя мы несвободны и не несем моральной ответственности, это не так уж удручает. Мы можем спасти большую часть того, что нам действительно небезразлично, включая наши межличностные отношения, с помощью некоторой формы моральной оценки, не основанной на сильной моральной ответственности.Более того, мы можем жить осмысленной и приносящей личное удовлетворение жизнью. Предположение о том, что скептицизм не означает пессимизма, является основным направлением линии Перебума.
Варгас называет свою позицию «ревизионизмом». В общих чертах он говорит, что мы должны провести принципиальное различие между тем, что он называет «диагностическим» пониманием свободы и ответственности — то, что мы обычно считаем свободой и ответственностью, — и «предписывающим». понимание. В нашей обычной жизни у нас вполне могут быть инкомпатибилистские природные интуиции, и, хотя мы, возможно, не сможем их спасти, мы можем пересмотреть наши концепции свободы и ответственности, чтобы по-прежнему сохранять достаточно надежный отчет, который служит всем тем, что нам обычно небезразлично. о.Хотя это пересмотр, это не радикальный скептицизм. Варгас не хочет выливать ребенка вместе с водой из ванны и не выражает безоговорочного крайнего скептицизма.
Позиция, к которой мы должны вернуться на мгновение, — это позиция Кейна. Есть стандартное возражение против классического либертарианства, которое состоит в том, что он полагается на «жуткую метафизику», постулируя призрачных агентов, каким-то образом вмешивающихся в естественный порядок вещей. Что делает либертарианство Кейна интересным, так это то, что он утверждает, что либертарианцы могут этого избежать и дать натуралистическое объяснение возможности моральной свободы.Идея здесь в том, что причина не обязательно должна быть обязательной. Агенты могут быть свободными до тех пор, пока в их жизни есть решающие моменты, когда они способны принимать то, что Кейн называет «самоформирующими» решениями или действиями. Для этого необходимо, чтобы у свободных и ответственных агентов было более одной причины, по которой они могут действовать в одних и тех же обстоятельствах, и что в тех же самых обстоятельствах любая причина могла бы побудить их к действию. Однако каким бы образом они ни действовали, у них есть причина. Пока не определился, он все же не прихотлив.В этих обстоятельствах, утверждает Кейн, свободные агенты имеют реальные альтернативы и являются конечным источником их поведения и характера.

Это заставляет меня думать о Канте…

За моделью Кейна скрывается что-то вроде кантовской картины долга, борющегося с желанием в решающие моменты выбора. Кейн приводит пример деловой женщины, которая бежит на встречу. Кому-то нужна помощь, но ей нужно попасть на собрание. Грубо говоря, долг = помощь, желание = вовремя прийти на встречу.В одинаковых условиях, в тот момент любая причина могла побудить ее к действию. Кейн строит свою модель и усложняет ее, предполагая, что происходят дополнительные вещи — мысленные элементы, называемые «усилиями», — и предполагает, что мы можем одновременно прилагать усилия в обоих направлениях. В этом случае вы можете воспроизвести ленту несколько раз, и вы получите разные результаты.
Несмотря на интерес, я считаю эту модель несколько подозрительной. Для Кейна важно то, что у нас есть множество доступных нам причин, которые он называет «множественным добровольным контролем».Но часто бывают случаи, когда у вас может вообще не быть альтернативы. Может не быть другой причины, но вы все равно полностью принимаете причину, по которой действовали. Кажется, что это действительно ваше дело, и вы откликаетесь на доступную вам причину, когда она вас тронула. Но для Кейна, когда дело доходит до самоформирующих действий, которые имеют фундаментальное значение для возможности моральной ответственности и подлинной свободы воли, должны быть случаи, когда у нас есть, как он это представляет, 50-50 вариантов.Эта модель может стать очень необычной. Что, если бы у вас был вариант 99 против 1? Предположим, у вас есть причина, которая является очень слабой причиной, но в тех же обстоятельствах есть шанс, что вы сможете действовать в соответствии с ней. Мне кажется, что Кейн и те, кто придерживается аналогичной линии, придерживаются той точки зрения, что этого было бы достаточно, чтобы дать вам подлинные альтернативные возможности, даже несмотря на то, что вероятности не равны 50 на 50.

Мне кажется, что это отказ от представления о том, что причинное объяснение вообще существует.Он предпочитает свободную волю в ущерб научной картине. Обычно недостаточное знание причин заставляет нас думать, что мы ведем себя по-разному в одинаковых обстоятельствах. Дело в том, что они не совсем похожи: если бы они были в точности похожи, мы бы поступили так же.

Как вы знаете, эту точку зрения можно отвергнуть как своего рода метафизическое, неизбежное предубеждение. Утверждается, что на самом деле, когда мы смотрим на то, что наука говорит нам о квантовых явлениях и недетерминированном порядке вещей, особенно сейчас, в 21 веке, мы не должны одобрять эту картину.Нам нужна вероятностная концепция причинности, а не необходимость. Именно этот клин Кейн использует в качестве метафизической или онтологической основы этой альтернативной картины. Он также использует компьютерные аналогии и предполагает, что у вас могут быть системы параллельной обработки, в которых результат не всегда один и тот же. Система может находиться в кажущемся идентичном состоянии, но от этого будут исходить разные результаты. Одинаковые входы, разные выходы.

Вопрос о том, освещает ли физика — и в особенности квантовая механика — свободную волю или просто мутит воду, является сложным.

Да, и в отношении модели Кейна большой вопрос в том, действительно ли он избавился от проблемы удачи или случайности? Иногда это выражается в противопоставлении вопроса. Если у вас есть агент, который в данных обстоятельствах выполняет свои обязанности, скажем, помогает, но в другой раз, при идентичных обстоятельствах, не выполняет, очевидный вопрос, который вы хотите задать: почему они помогли в первом случае, а не в другом? В соответствии с этой моделью, однако, нет никаких дополнительных ответов или объяснений для этой вариации.Но тогда похоже, что это просто удача, и агенту не хватает адекватного контроля над тем, что он на самом деле делает в этих конкретных обстоятельствах. Хотя вы можете контролировать ситуацию в том смысле, что действуете по той или иной причине, а то, что вы делаете, является преднамеренным и делается по какой-то причине, главная проблема остается в том, что вы не контролируете, почему вы действуете по одной доступной причине, а не по какой-то причине. Другая. Я не хочу быть несправедливым по отношению к Кейну, потому что он действительно пытается решить эту проблему, но, на мой взгляд, это остается серьезной проблемой для его теории.Проблема, с которой он сталкивается здесь, — это просто еще одна версия той же проблемы, с которой сталкиваются компатибилисты, что есть пределы для контроля.

Давайте перейдем к следующей книге, Р. Дж. Уоллес, Ответственность и моральные чувства. Вопросы моральной ответственности тесно связаны с вопросами свободы воли. Отчасти метафизические вопросы о свободе воли интересны тем, что они действительно применимы в реальной жизни, потому что мы живем в мире похвалы, порицания, наказания и ответственности такого рода, который является моральным.Это не просто произвольная дискуссия в кресле. Кажется, что это часть того, что объединяет нас как людей. Это то, что касается нас.

Это важный момент. Хотя я думаю, что было бы слишком много говорить, что проблема свободы воли — это просто проблема моральной ответственности, они тесно связаны. Свобода воли выходит за рамки проблемы ответственности, поскольку она затрагивает наше представление о себе как о творцах, индивидуумах и так далее, но действительно имеет значение для нас проблема нашей свободы воли по отношению к нашей моральной ответственности.Вот почему книга Уоллеса особенно интересна. Как следует из названия, Уоллес опирается на традицию, которая подчеркивает важность моральных чувств для понимания этой проблемы. Подход, который он использует, следует из влиятельной статьи Питера Стросона, оксфордского философа, под названием «Свобода и негодование». Подход здесь состоит в том, чтобы начать с понимания того, что значит возлагать ответственность на кого-то, где возложение ответственности на кого-то понимается как вопрос развития определенных характерных эмоций по отношению к ним.Эти эмоции предполагают определенные представления о них, а затем мы пытаемся понять, что для них значит нести ответственность, правильно понимая эмоции, связанные с привлечением к ответственности людей. Таким образом, мы лучше понимаем условия ответственности, исследуя их основу в этих отношениях и практике.

О каких эмоциях мы говорим?

Философский жаргон — «реактивное отношение». У нас есть определенный набор ожиданий, стандартов или норм, касающихся того, чего мы ожидаем друг от друга с точки зрения наших межличностных отношений.Они имеют для нас этическое или нормативное значение. Когда люди нарушают эти нормы, мы негативно на них реагируем. Мы придерживаемся этих стандартов. Здесь важно то, что это не просто интеллектуальные суждения. Мы не должны, говоря языком Стросона, чрезмерно интеллектуализировать наши ответы здесь. Это не похоже на провал экзамена или неправильную математическую задачу — дело обстоит глубже. Наши реакции в этих обстоятельствах встроены в нашу моральную психологию. Мы реагируем эмоционально и враждебно относимся к тем случаям, когда эти моральные нормы нарушаются.

Итак, если кто-то вас оскорбляет, вызывает ли это реактивное отношение? Они нарушили какое-то моральное табу?

Да, Стросон начинает не с безличных моральных доводов, а с личных реактивных установок, когда речь идет о травме или вреде, нанесенном нам. Если ты случайно наступишь мне на пальцы ног, это может причинить мне боль, и я могу подумать: «Пожалуйста, будь осторожнее». Однако, если я думаю, что вы прыгаете мне на цыпочки и хотите причинить мне боль, тогда, очевидно, я расстроюсь гораздо больше.

Что это говорит нам об ответственности и вине?

То, что он показывает нам — и это стросоновская сторона, которую можно проследить до философов, таких как Дэвид Хьюм и Адам Смит, — это то, что мы должны начинать не с каких-то высоких моральных принципов или философских теорий, а с простой истины. о моральной психологии человека. Соответствующей отправной точкой этих исследований является то, что мы действительно заботимся об определенных отношениях и намерениях, которые демонстрируют нам другие люди, точно так же, как мы, естественно, заботимся о своей внешности, интеллекте, способностях, физическом мастерстве и так далее.Моральные реактивные установки связаны с определенным измерением наших атрибутов или качеств, а именно с набором установок и намерений, а также с ценностями, которые мы проявляем в отношениях друг с другом. Что интересно в этом общем подходе, так это то, что он уходит от простого концептуального анализа — что означают концепции, какова их логика и как они связаны друг с другом — и пытается предоставить более информированную и более реалистичную моральную психологию.

Как Уоллес использует это в отношении свободы воли?

Его модель выглядит примерно так: реактивное отношение следует понимать с точки зрения ожиданий.Ожидания — это просто стандарты или нормы того, что мы можем или не можем делать. Эти ожидания определяют наши обязательства. Если эти обязательства подкреплены моральными соображениями, которые касаются наших отношений друг с другом в социальной жизни, чтобы мы могли сотрудничать и доверять друг другу, они подкрепляют наше реактивное отношение, когда происходят нарушения. В некоторых отношениях Уоллес отстаивает фундаментально кантианский взгляд на мораль. Когда моральные обязательства нарушаются умышленно, мы обвиняем людей, и вина, естественно, связаны с нашим карательным склонностью наказывать или наказывать их в той или иной форме.
Это понимание нашей моральной психологии связано с взаимосвязями между ожиданиями, обязательствами и обвинениями. Возможно, слабость этой точки зрения состоит в том, что она полностью опирается на реактивное отношение, которое, по сути, является негативной или враждебной реакцией на нарушение моральных ожиданий. Уоллес продолжает объяснять, что, чтобы понять нашу позицию в отношении ответственности, нам нужна теория оправданий и исключений. Как и в известных судебных делах, существуют определенные обстоятельства, при которых люди, кажется, нарушают наши ожидания, но затем мы понимаем, что они либо игнорировали ситуацию, либо сделали это случайно, либо было какое-то другое соответствующее соображение, указывающее на то, что, хотя травма произошла , причиненный вред был непреднамеренным, и поэтому ожидания не были строго нарушены.Добровольность и намерение здесь важны для того, чтобы вызвать или вызвать наше реактивное отношение. Есть еще одно важное соображение, которое мы также должны принять к сведению. Ясно, что есть люди, которых мы считаем подходящими объектами реактивного отношения или моральных настроений, а некоторые — нет. Как провести эту границу? Как мне решить, следует ли включить или исключить человека, с которым я имею дело? Что, если, например, это сумасшедший или ребенок? Именно здесь Уоллес, как и Деннет и Фишер, предлагает свою собственную модель рационального самоконтроля.Он пытается дать натуралистическое объяснение рационального самоконтроля, которое может служить правдоподобной теорией исключений для реактивного отношения.

Он просто предполагает, что у нас есть выбор, что у нас действительно есть настоящая свобода воли?

Он определенно предлагает мощную компатибилистскую теорию. Картина, которую он отвергает, глубоко укоренилась и все еще существует, точка зрения, согласно которой ответственный выбор зависит от подлинных альтернатив или открытых возможностей. Уоллес это отвергает. Он считает, что кто-то делает ответственный выбор, если у нее есть общий характер или способность распознавать причины и они могут ими руководствоваться.Хотя верно, что в некоторых обстоятельствах человек может не осознавать причины или не руководствоваться ими, мы должны помнить, что тот, кто способен говорить на языке, также может сделать грамматическую ошибку. Тем не менее, мы по-прежнему ожидаем, что они будут говорить надлежащим и грамотным образом, и придерживаемся этих стандартов. Когда они делают промах, мы их ловим, отвечаем им и исправляем. В случае нашего реактивного отношения люди, на которые мы нацелены, — это люди с соответствующими общими способностями или склонностями.Они могут сделать оговорку, у которой есть объяснение, но если оно было умышленным или преднамеренным, то мы можем придерживать их этих стандартов и соответствующим образом на них отреагировать. Мы будем винить их.

Хорошо, так что то, что сделал Уоллес, — это эмоциональный отчет о наших суждениях о моральной ответственности. Он компатибилист, поэтому набросал кое-что, что поможет нам лучше понять, в чем обвинять кого-то, возлагать на кого-то ответственность.Тем не менее он, как и Деннет, весьма оптимистично смотрит на совместимость детерминизма и свободы воли. Следующий автор, Бернард Уильямс, гораздо более пессимистичен в отношении свободы воли и условий жизни человека. Я знаю, что вы знали Бернарда Уильямса, потому что он вас учил. Не могли бы вы рассказать нам, почему вы выбрали эту книгу «Стыд и необходимость».

Это высоко ценимая книга, хотя с точки зрения стандартной литературы о свободе воли она сильно отличается по своему подходу. В отличие от некоторых других упомянутых мною книг, эту книгу нелегко читать.Уильямс не заинтересован в формулировании простой позиции или модели. Эта книга посвящена древнегреческим концепциям свободы воли и ответственности. Его интересует не только контраст между древними греками и нами, но его также интересует различие между греческими трагиками — Софоклом, Эсхилом и Гомером — с одной стороны, и Сократом, Платоном и Аристотелем — с другой, мыслителями, которые действительно являются основоположниками западной философской традиции. В этой книге интересно то, что она не только о свободе воли, но и о наших взглядах на природу философии.Уильямс утверждает, что с методологической точки зрения философы должны быть исторически чувствительными и информированными, а обычно это не так. Это проблема многих дискуссий о свободе воли, отсутствие исторического самосознания. Одно из главных достоинств книги Уильямса состоит в том, что он, помимо прочего, является выдающимся исследователем классической литературы. Он не только открыт для возможности извлекать уроки из истории, он также думает, что мы можем извлекать уроки из литературы и, в частности, из трагедий.Так что это очень интересная и сложная книга.
У Уильямса есть несколько программ, в том числе очень амбициозная, которая включает критику всей нашей современной концепции морали. Бытует мнение, что греки вообще не имели адекватного представления о свободе и ответственности. Предполагается, что они были полны примитивных взглядов на судьбу, богов и пределы свободы воли, и они не осознавали важность намерения и добровольности. С этой точки зрения, мы, современные люди, сумели все это пережить и теперь, к счастью, имеем сложную, адекватную концепцию! Уильямс утверждает, что, хотя взгляды древних греков, безусловно, сильно отличались от наших, и нет вопроса о возвращении в мир, в котором они жили, они, тем не менее, понимали и ценили вещи, из которых мы все еще можем многому научиться.Часть проекта Уильямса в книге состоит в том, чтобы предположить, что есть очень важные аспекты, в которых ранние греки были более реалистичны в отношении человеческого затруднительного положения, поскольку это касается самой человеческой деятельности, и, в частности, нашей уязвимости перед судьбой и удачей, поскольку это влияет на наши собственные моральная или этическая жизнь.

Это связано с темой, о которой писал Бернард Уильямс, а именно с моральной удачей. Определенные картины того, что значит быть человеком, кажется, делают любой наш моральный выбор невосприимчивым к каким-либо конкретным обстоятельствам судьбы.Но на самом деле представьте себе эти два случая: вы едете домой в пьяном виде и ничего не происходит. Вам никто не мешает, вы живы и здоровы. Во втором сценарии вы так же пьяны, но кто-то выходит впереди машины. Вы сбиваете их с ног и трагически убиваете. Тут повезло, но во втором случае мы, возможно, иррационально, говорим, что вы сделали что-то похуже: вы убили кого-то из-за вождения в нетрезвом виде. Но убили вы их или нет, в конечном итоге не зависит от вас, просто случайно вышел кто-то, которого вы не заметили.В том, попадаете вы в такие обстоятельства или нет, зависит столько удачи — и это определяет всю вашу судьбу как человека.

Совершенно верно. Согласно здравому смыслу, вы несете ответственность только за то, что контролируете. Совершенно жизненно важная идея книги Уильямса состоит в том, чтобы сказать, что греки не придерживались такой точки зрения и что, на самом деле, греки более точны в этом отношении. Сейчас прямо в нашу моральную систему встроено своего рода нечестность, которая просачивается в проблему свободы воли. Мы пытаемся уклониться или скрыть эту тревожную правду о человеческом затруднительном положении в том, что касается свободы воли и морали.

А правда?

Действительно тревожная правда заключается в том, что, с одной стороны, мы свободны и ответственны, и пытаться это отрицать — это уклонение. Мы сами осознаем это, и по всем причинам, которые мы уже обсуждали, у нас есть соответствующие способности, необходимые, чтобы увидеть себя в этих терминах. С другой стороны, также нечестно предполагать, что использование и использование тех способностей, которые делают нас свободными и ответственными, каким-то образом оставляют нас невосприимчивыми к судьбе и удаче. Почти все другие авторы, о которых я до сих пор упоминал, по-разному уклоняются от этого и хотят быть более оптимистичными.Это то, что Уильямс отвергает. Он использует греков и генеалогическое или историческое самопонимание, чтобы аргументировать эту точку зрения. Это действительно очень сильная книга. На первый взгляд, речь идет о проблемах, связанных со свободой воли, но это глубоко затрагивает все наше этическое представление о себе и наши экзистенциальные затруднения.

Таким образом, суть его аргументации или исследования заключается в том, что мы могли бы поучиться у древних греков и, возможно, заново откалибровать наше понимание того, что значит быть человеком и свободным, и построить в более широком смысле то, как судьба или вещи, находящиеся вне нашего контроля, влияют на какие мы.

Да. Я лично склонен использовать слово «судьба», но в нем может быть багаж, которого вы хотите избежать, чтобы вы могли сказать, что наша уязвимость перед непредвиденными обстоятельствами, которые не являются нашими собственными действиями, в упражнении и практике нашей собственной этической жизни. Нам не избежать этого. Греки говорили на языке богов, мы могли бы говорить о чем-то вроде «слепой природы», ставящей нас в определенные затруднения, где последствия того, что мы делаем, могут быть катастрофическими. Но в этих обстоятельствах мы не можем избежать ответственности, сказав: «О, это просто невезение или судьба!»

Потому что те самые обстоятельства определяют, кем мы являемся.Мы не можем сказать: «Это плохо, что со мной случилось!» Это часть того, кем я являюсь, это случилось со мной.

История Эдипа для Уильямса очень сильна. С точки зрения западного стремления стать свободными агентами, Эдип мог бы просто сказать: «Ну что ж, у меня здесь вообще нет настоящих моральных проблем. Похоже, я убил своего отца и женился на матери, но, поскольку все это устроили боги, я могу умыть руки — я не несу ответственности. Но это не так. Даже сейчас мы понимаем, что это неправда о нашем затруднительном положении, потому что в противном случае трагедия Эдипа не рассказала бы нам — и ясно, что это так.

Связано ли это снова с понятием реактивных эмоций? Это реакция на обстоятельства самого Эдипа?

Думаю, да. Уильямс много говорит об этой ситуации и других примерах из древней литературы, в которых агенты не могут жить сами с собой. Хотя они в некотором смысле попали в ловушку судьбы или невезения, они, тем не менее, совершили поступки, с которыми не могут жить. Это может включать в себя вещи, которых они не планировали или не делали добровольно, что является темой, на которую Уильямс обращает наше внимание.

Мне кажется, что некоторые вещи, о которых вы говорите, перекликаются с темами романов Томаса Харди. Постоянство непредвиденного в том, как разворачиваются события, и формирование жизней вне контроля участников.

Без сомнения, здесь философия встречается с темпераментом. Это не просто теоретические проблемы, они перекликаются с нашими собственными метафизическими установками, нашими надеждами, страхами и т. Д. Я считаю, что Харди очень силен в этом отношении. Его весьма интересовали эти древние парадигмы, например, попадание в беду в обстоятельствах, когда над вами нависла тучи судьбы.Но вы не просто лист, брошенный ветром, потому что решающим аспектом вашей судьбы является то, как он влияет на проявление вашей свободы воли и характера. Вот что делает нашу судьбу и наши человеческие затруднения этически интересными и сильными.

Давайте перейдем от древних греков к более недавнему феномену — влиянию нейробиологии на понимание выбора. Некоторые люди предполагают, что различные нейробиологические эксперименты подрывают это представление о том, что у нас вообще есть свобода воли.Они предоставляют эмпирические доказательства того, что свобода воли на самом деле является иллюзией. Что-то столь же простое, как движение моей руки, нейрофизиологический импульс, вызывающий это движение, возникает до того, как я собираюсь пошевелить ею, даже если я чувствую обратное. Так утверждает Бенджамин Либет, и это довольно радикальное заявление. В эксперименте могут быть недостатки, но множество нейробиологов накапливается, чтобы предположить, что представление о себе, каким-то образом сидящем на водительском сиденье, может быть неправильным.

В выбранной мной пятой книге «Против моральной ответственности Уоллера» одним из источников, к которым он обращается в поддержку своего скептицизма в отношении моральной ответственности, являются данные, полученные из нейробиологии. Это отражает более широкую тенденцию в философии, которая должна быть лучше информирована и более глубоко интегрирована с достижениями эмпирической науки и использовать эти ресурсы, чтобы помочь нам понять философские проблемы. В определенной степени этот подход идет вразрез с Уильямсом, который использует более гуманистическое понимание философии, основанное на истории и литературе.Однако нейробиология сейчас очень влиятельна в философии свободы воли, как и определенные виды психологических экспериментов, которые направлены на развенчание нашей уверенности в том, что мы являемся агентами, делающими сознательный выбор и контролирующими себя. Суть книги Уоллера в том, что мы на самом деле вообще не несем ответственности, потому что тот вид контроля, который мы считаем важным для ответственности, иллюзорен. Его главный аргумент в поддержку этого вывода состоит в том, что мы уязвимы для удачи, но другой слой его скептицизма опирается на данные нейробиологии — и, как вы говорите, Либет действительно является здесь главной фигурой.Хотя у нас может быть представление о себе как о сознательных агентах, делающих выбор, эмпирические данные, предоставленные Либетом, утверждают, что они показывают, что не сознательное я принимает решения, а предшествующие события в мозгу. Экспериментально можно показать, что мозг уже определился, как мы будем действовать, за несколько сотен миллисекунд до того, как мы осознаем, что делаем какой-либо сознательный выбор. Это поддерживает, казалось бы, скептическую позицию в отношении роли сознательного выбора, на котором, по-видимому, лежит ответственность, поскольку то, как мы будем действовать, уже определено до возникновения самого сознательного выбора.Создается впечатление, что сознательный агент на самом деле не отвечает за поведение.
Родственная, но отличная стратегия, которую мы должны упомянуть, — это так называемое «ситуационистское возражение». Это опирается не столько на нейробиологию, сколько на достижения социальной психологии. Здесь снова есть несколько, казалось бы, неудобных экспериментов. Например, в одном из них в телефонной будке оставили монету, и некоторым людям осталось ее найти. Вскоре после этого человек роняет перед ним книгу. Придут ли они помочь забрать книгу или нет? Экспериментальные данные показывают, что те люди, которые только что нашли монету в телефонной будке, с гораздо большей вероятностью помогут, чем те, кто этого не сделал.Из этого следует вывод, что то, что мы делаем, зависит не столько от нашего конкретного характера — добрые ли мы, полезные и т. Д. — но от конкретной ситуации или обстоятельств, в которых мы оказались. нерелевантные фоновые условия, такие как поиск монеты, могут сильно повлиять на то, что мы на самом деле делаем. То, что важно для поведения, в первую очередь зависит от специфики нашей ситуации, а не от нашего характера.

Есть еще один такой замечательный пример, когда люди более щедры вне магазина, от которого исходит запах свежеиспеченного хлеба, чем снаружи хозяйственного магазина.Вся их моральная позиция с точки зрения щедрости была преобразована приятным запахом.

Совершенно верно, и я полагаю, что из-за неприятного запаха вы можете вызвать у людей плохое настроение, и тогда они будут вести себя менее приятным образом из-за факторов, о которых они, возможно, даже не подозревают. И снова напрашивается вывод, что нам не хватает контроля, который, как мы обычно считаем, необходим для моральной ответственности. Один ответ на это, который не поддерживает Уоллер, но такие философы, как Джон Дорис

действительно предполагает, что для целей ответственности мы должны стремиться контролировать нашу ситуацию.Например, если я знаю, что когда я хожу на вечеринки, я слишком много пью, а когда я слишком много пью, я веду себя так, о чем впоследствии сожалею, мне следует избегать посещений вечеринок, где идет пьянство. Это лучшая стратегия, чем попытки воздержаться или ограничить количество выпитого на вечеринке. В общем, если я буду больше осведомлен об этих ситуационных факторах, я буду лучше контролировать свое поведение.

Чтобы прояснить ситуацию с книгой Брюса Уоллера, он утверждает, что мы не несем, несмотря на внешность, никакой моральной ответственности за сделанный нами выбор?

Право.Он допускает, что существуют различные слабые или слабые версии моральной ответственности, которые могут предложить компатибилисты. Они хотят снизить планку, чтобы приспособиться к своему натурализму, сделав ответственность менее жесткой или менее требовательной. По мнению Уоллера, это просто своего рода словесный трюк. Речь идет об истинном предмете реальной и твердой моральной ответственности. Это включает в себя приверженность моральной пустыне, которая поддерживает наши карательные отношения и практики, особенно наказание. По словам Уоллера, главный вопрос заключается в том, можем ли мы подтвердить это более устойчивое понимание моральной ответственности?

Интервью Five Books стоит дорого производить.Если вам нравится это интервью, поддержите нас, пожертвовав небольшую сумму.


Другой аспект книги Уоллера, который его сильно беспокоит, состоит в том, что, по его мнению, существует точка зрения, согласно которой подобный скептицизм подразумевает своего рода пессимизм, который предполагает, что было бы ужасно, если бы мы не были действительно, по-настоящему ответственными. Против этой точки зрения Уоллер утверждает, что, напротив, эти иллюзорные убеждения о сильной моральной ответственности подталкивают нас ко всевозможным довольно неприятным и ненужным социальным практикам, без почти всех из которых нам лучше жить.Эти взгляды также побуждают нас игнорировать соответствующие причины, побуждающие людей совершать преступления. Вместо того, чтобы исследовать и идентифицировать эти причины, система ответственности просто наказывает людей или стремится причинить им горе, но это ничего не решает. Скептицизм предлагает нам выход из этой неразберихи, по мнению Уоллера. Отказ от системы ответственности — основание для оптимизма, а не для пессимизма.

Но если у нас нет моральной ответственности, разве это не приводит к тому, что мы просто делаем то, что нам хочется? Потому что многие люди считают, что понятие моральной ответственности накладывает ограничения на поведение.В некотором смысле, в этом и смысл.

С этой точки зрения вы должны поверить, что в каком-то смысле мы можем жить без рассматриваемых нами реактивных установок. Один вопрос прямо перед собой: «Является ли это психологически понятным?» Один из способов оценить трудности здесь, по аналогии, — представить, что кто-то предлагает: «Боязнь — это неприятное состояние ума, тебе гораздо лучше». быть чисто рациональным в оценке угрозы или вреда и не позволять себе расстраиваться из-за этого.«Мы должны перестать чувствовать страх или когда-либо бояться. Вы можете представить, например, что солдат в угрожающей ситуации может попробовать это упражнение. По крайней мере, одна проблема, с которой мы сталкиваемся, заключается в том, что крайне неправдоподобно предполагать, что люди могут просто отойти от ответов такого рода, даже если у них есть для этого практические причины. Во многом то же самое можно сказать и о нашем реактивном отношении. Предположим, кто-то умышленно и очень жестоко причинил вред вашему ребенку. Сможете ли вы жить со своим скептицизмом? Уоллер говорит, что это идеал, к которому мы можем стремиться, но я психологически скептически отношусь к этому.И даже если бы это было возможно с психологической точки зрения, возникает следующий вопрос: было ли это желательно по причинам, которые вы указываете. Могут потребоваться значительные затраты с точки зрения давления, которое мы оказываем друг на друга, чтобы вести себя этически желательным образом. Однако, по мнению Уоллера, это издержки, которые мы должны быть готовы заплатить, поскольку наши реактивные отношения и методы несправедливы и несправедливы, какие бы социальные выгоды мы ни извлекали из них.

Рассмотрим реальный пример.Людвиг Витгенштейн, когда он какое-то время был школьным учителем — а он был не очень хорошим школьным учителем — ударил маленького ребенка так сильно, что у него пошла кровь из уха. Позже он серьезно пожалел об этом. Он винил себя и очень строго относился к себе морально. Уоллер говорит, что Витгенштейн обвиняет себя в своих предыдущих действиях, это абсурд?

Стратегия, которую здесь продвигают, заключается не в том, что нас не волнует, что мы делаем или как мы действуем. Ясно, что если в комнату войдет дикое животное и причинит вред ребенку, это будет ужасно.Что мы делаем в подобных случаях, так это выясняем, почему это произошло, и стараемся убедиться, что это не повторится снова. Мы можем поступить так же с преступлением или любым другим неприятным, неприятным действием. С этой точки зрения правильный подход — рассматривать плохое поведение как естественное явление и исправлять его, а не просто наносить ответный удар. Это верно даже в случаях от первого лица, таких как тот, который вы описали с участием Витгенштейна. Предположим, Витгенштейн размышляет о своем собственном характере и поведении в этой ситуации.Согласно скептическому мнению Уоллера, нет смысла говорить: «Боже мой, я действительно заслуживаю страданий и ужасного чувства вины из-за такого поведения». Вместо этого, учитывая его неблагополучное прошлое и сложную личную жизнь и отношения, мы могли бы придумать какое-то объяснение его плохого настроения и жестокого обращения с ребенком. Главное, чтобы задействованный агент узнал, почему он так поступил, и соответствующим образом изменил себя. Все это соответствует стандартам, которые гласят: «Это нежелательное поведение, это что-то неправильное.Но быть неправым и быть морально ответственным — это разные вещи. Мы хотим предотвратить неправильное поведение так же, как мы хотим предотвратить все виды других неприятностей, которые происходят: болезни, ураганы, пожары. Этическое поведение, которое не соответствует нашим стандартам, не является чем-то, на что мы должны эмоционально реагировать карательным образом. Мы должны стремиться понять его корни, причины и постараться улучшить ситуацию в будущем.

Я недавно слушал радиопрограмму об одном эксперте по акулам.В рамках своей работы он вылавливал акул из моря и метил их. Он вытащил эту большую акулу, и она откусила кусок его ноги. Он сказал: «Я не виню акулу — это то, что делают акулы». Но если бы это был человек, который атаковал его ногу с помощью мачете, я не думаю, что он бы почувствовал то же самое. Он бы не позволил ему сказать, что это ничего. Разве такой взгляд не опасен, что вы рационализируете все худшие поступки? Вы находите причинное объяснение, и не остается места для осуждения людей, и тогда все идет.

Можно утверждать, что это уязвимость для скептической позиции — хотя, как я объяснил, Уоллер хочет сопротивляться этому возражению. Тем не менее, мы должны уметь различать наши отношения и реакцию на акул и людей, учитывая, что люди обладают способностями и способностями, которых нет у акул. Очевидно, например, что у акулы нет каких-либо реактивных установок, которым подвержены люди, не говоря уже о способности видеть себя в связи с соответствующими видами моральных ожиданий или каким-либо этическим самопониманием.Соображения компатибилизма в этом направлении, безусловно, помогают объяснить, почему мы не реагируем на акул и людей одинаково. У меня сейчас маленький щенок. Иногда я испытываю к нему сильное реактивное отношение, например: «Эта проклятая собака съела мою книгу!» Я знаю, что это неразумно, но иногда бывает трудно выключить. Иногда у нас есть необоснованная реактивная позиция. Что кажется крайним в радикальном скептическом взгляде, так это то, что он стремится распространить это рассуждение на все случаи, включая все человеческие действия и агентов.На мой взгляд, в этом мировоззрении присутствует своего рода нечестность или недобросовестность, поскольку он включает игнорирование очень актуальных и важных различий между людьми и животными, или даже взрослыми и детьми, и почему важно и необходимо по-разному реагировать на них. В тех случаях, когда люди, с которыми вы имеете дело, понимают этические реакции и их основу в моральных проблемах и нормах, наши эмоциональные реакции не только кажутся уместными, они важны для демонстрации того, что мы серьезно относимся к морали и уделяем ей должное внимание и уделяем ей особое внимание. в нашей практической жизни.Скептик думает, что мы можем обойтись без этих ответов — и что нам даже лучше без них — но меня это не убеждает.

Также почти невозможно сделать на человеческом уровне, думать о себе как о полноценной части причинно-следственного порядка, не имеющей места для выбора, и что каждый раз, когда вы думаете, что делаете выбор, вы на самом деле сообщаете о своем выборе. ваш мозг уже заставил вас действовать. Мне действительно трудно увидеть свое поведение в этих терминах. Есть элементы такого поведения, я могу поверить, что когда я веду машину, я начинаю поворачивать налево, а затем думаю, что поверну налево.Я могу в это поверить, потому что это полуавтоматическое поведение. Но есть и другие вещи, в которых я чувствую себя так, как будто я их делаю, а не как будто они просто происходят …

Одна из интерпретаций данных нейробиологии состоит в том, что наш опыт сознательного выбора — это всего лишь эпифеномены без реальной причинной связи в мире. Что бы ни происходило в наших сознательных состояниях, настоящие действующие причинные силы — это состояния мозга, о которых мы даже не подозреваем. Я должен признаться, что меня не так радуют эти открытия и интерпретации, как многие мои коллеги.Тем не менее, эти результаты действительно поднимают действительно интересные и важные вопросы о природе обдумывания и выбора. Как мы понимаем все это в связи с данными о том, что происходит в мозгу, когда эта деятельность происходит, очень интересно и сложно как с научной, так и с философской точки зрения. Сказав это, слишком часто ученые и те, кто внимательно следит за ними, делают сильные философские выводы с большой уверенностью, на что не очевидно, что они имеют право.Крайне скептический вывод, например, который сейчас довольно моден, кажется мне наивным, потому что он обычно включает конкретную модель того, что должны включать свобода и ответственность, а именно призрачное метафизическое Я, которое делает сознательный выбор и при этом прерывает ход природы. Вполне возможно, что представленные данные опровергают или дискредитируют проблемные модели такого рода. Однако для более сложных и, в частности, натуралистических моделей компатибилизма мне не совсем ясно, насколько эти данные вообще проблематичны.Например, приверженных натурализму компатибилистов не удивит то, что наши выборы и действия имеют причинно-следственные связи в физических процессах, которые можно проследить до этих выборов и действий. Это то, чему компатибилисты еще Гоббс, если не до него, давно придерживались и признавали.

Получайте еженедельный информационный бюллетень Five Books


Я думаю, что в нынешнем духе нашего времени есть тенденция думать, что наука предоставит нам фундаментальный «момент прозрения», который внезапно очистит воздух и раскроет наши иллюзии по этому поводу.Возможно, люди ищут это, потому что считают это одновременно захватывающим и решающим: «Вот эксперимент, который показывает — доказывает — что нет свободы воли и что мы не несем ответственности в конце концов!» На мой взгляд, это все слишком быстро, потому что он обычно включает довольно поверхностные и неправдоподобные представления о том, чему мы на самом деле привержены в этих вопросах. Ответ Уоллера на эти опасения не лишен ряда отличий. Он осторожно подчеркивает, например, что у нас могут быть естественные формы свободы, в то же время настаивая на том, что они не служат основанием или оправданием того, что он считает системой ответственности.Даже с учетом этих оговорок он по-прежнему скептически относится к нашим существующим обязательствам и практике. В связи с этим он хочет сказать: «Конечно, есть много вещей, которые, как мы когда-то считали, оказались при рассмотрении полностью иллюзорными и ошибочными. Раньше мы верили в призраков, что солнце вращается вокруг земли и так далее. Это всего лишь часть процесса научного прогресса ». Точно так же, предполагает Уоллер, наше мышление и отношение к моральной ответственности также нуждаются в коперниканской революции.

Будет ли справедливо сказать, что вы гораздо больше в лагере Бернарда Уильямса? Что нам нужно понимать свободу воли исторически, и что мы можем узнать у древних греков о том, что такое выбор и где находится наша судьба?

Грубо говоря, это мой, пожалуй, немодный взгляд. Уильямс, конечно, очень влиятельная фигура, но он не представляет основной траектории современной философии, которая сейчас в значительной степени сосредоточена на интерпретации научных открытий.Вообще говоря, Уильямс скептически относится к доминирующим усилиям по превращению философии в служанку науки, за исключением тех конкретных областей, которые требуют этого. Общее мнение, которое я считаю наиболее правдоподобным и правдивым в отношении нашей человеческой ситуации, состоит в том, что — вопреки скептическому взгляду, который мы только что рассмотрели — мы можем отстоять твердое понимание как свободы, так и ответственности, которое может быть представлено в полностью натуралистических терминах. Однако что интересно в том взгляде, который описывает Уильямс и который восходит к древним грекам, заключается в том, что он не служит подтверждением легкого оптимизма в отношении условий жизни человека.Напротив, понимание нашей ситуации в этих терминах основывает пессимизм, который коренится не в скептической мысли о том, что мы на самом деле не свободны и не ответственны, а в более сложной и тонкой истине о нашем затруднительном положении, а именно о том, что, хотя мы можем Если быть свободными и ответственными агентами, мы, тем не менее, остаемся уязвимыми для удачи, непредвиденных обстоятельств и аспектов судьбы в осуществлении самой нравственной жизни. Именно осознавая это, мы чувствуем дискомфорт и склонны сопротивляться. Большинство доступных теорий в дебатах о свободе воли разными способами пытаются избежать этого пессимистического вывода.Хотя такое понимание нашего затруднительного положения как агентов-людей может не вызывать у нас комфорта, тем не менее, это наиболее правдивая интерпретация.

Five Books стремится обновлять свои рекомендации по книгам и интервью. Если вы участвуете в интервью и хотите обновить свой выбор книг (или даже то, что вы о них говорите), напишите нам по адресу [email protected]

13.7. Космос и культура: NPR

.

BASE-джампинг: Может ли этому быть какое-то другое объяснение, кроме свободы воли? iStockphoto скрыть подпись

переключить подпись iStockphoto

БЕЙС-джампинг: Есть ли другое объяснение этому, кроме свободы воли?

iStockphoto

Все хотят быть свободными; или хотя бы иметь какой-то выбор в жизни.У всех нас есть свои профессиональные, семейные и социальные обязательства. С другой стороны, большинство людей считают, что они свободны выбирать, что им делать, от простейшего до более сложного: пить кофе с сахаром или подсластителем? Вкладываю ли я немного денег в сбережения или трачу их все? За кого я должен голосовать на следующих выборах? Жениться на Кармен или нет?

Вопрос о свободе воли — это, по сути, вопрос свободы воли, того, кто отвечает за то, как мы идем по жизни, делая всевозможные выборы.

Традиционно это тема для философов и богословов. Но недавние исследования в области нейробиологии заставляют пересмотреть свободу воли до такой степени, что ставят под сомнение нашу свободу выбора. Многие нейробиологи и некоторые философы считают свободную волю иллюзией. Сэм Харрис, например, написал небольшую книгу, в которой приводил доводы.

Его шокирующий вывод сделан на основе серии экспериментов, которые выявили кое-что весьма примечательное: наш мозг определяет курс действий до того, как мы об этом узнаем.От новаторских экспериментов Бенджамина Либета в 1980-х годах с использованием ЭЭГ до более поздних исследований с использованием фМРТ или имплантатов непосредственно в нейронах, двигательной области, ответственной за совершение движения в ответ на вопрос, возникший до того, как субъект узнал об этом. Кажется, что мозг принимает решение до того, как разум узнает об этом.

Если это действительно так, то решения, которые, как мы думаем, мы делаем, выражения нашей свободы делаются подсознательно, без нашего явного контроля. Неужели мы так заблуждаемся?

Ситуация не так проста.Во-первых, определение свободы воли сложно. Рабочее определение состоит в том, что свобода воли — это способность делать собственный выбор. Конечно, мы всегда подвергаемся всевозможным ограничениям в нашей жизни, от нашей генетики до нашего воспитания и нашего опыта. Мы не можем выбрать чистый лист. Тем не менее, может ли быть так, что нас заставляют поверить в то, что мы являемся сознательными агентами нашего выбора, когда это не так?

Популярный аргумент против свободы воли звучит так: представьте, что в будущем ученые смогут отображать и декодировать все ваши психические состояния с произвольной точностью.Затем они могут предсказать, что вы будете делать, прежде чем вы осознаете свой выбор. Если бы такая ситуация когда-либо была возможна — а мне кажется, что это не могло быть по-разному, — то свобода воли, вероятно, оказалась бы в беде. Но, конечно, такая абстракция — всего лишь фантазия: машины не могут измерить все наши психические состояния в быстрой последовательности, если мы даже не знаем, как эти состояния возникают. Любое измерение, которое должно отслеживать миллиарды нейронов и триллионы синапсов во времени, надуманно.

Есть риск упростить вопрос, придать ему форму, чтобы можно было проанализировать количественно.

Более того, рассматриваемые здесь эксперименты ограничиваются решениями, которые далеки от действительно сложных выборов, которые мы делаем в нашей жизни, тех, которые предполагают много размышлений вперед и назад, вызывают замешательство, приводят к размышлениям, требуют разговора с другими людьми. люди и обычно нужно время, чтобы прийти к выводу. Существует огромный пробел в когнитивной сложности от нажатия кнопок в лабораторном эксперименте до принятия решения о том, за кого вы выйдете замуж, о вашей профессии или совершите ли вы убийство (не говоря уже о психопатических патологиях).Когда дело доходит до выбора, который мы делаем в жизни, существует целый спектр сложности, и это отражается в проблеме свободы воли. Некоторые действительно происходят до осознания, а другие нет.

Мне кажется, что вопрос о свободе воли — это не просто черно-белый вопрос или вопрос типа «да-нет», а вопрос, который охватывает всю сложность того, что значит быть человеком.

Вы можете быть в курсе того, что думает Марсело, в Facebook и Twitter: @mgleiser

Заводная вселенная: свободна ли иллюзия? | Философия

Ближе к концу разговора, посвященного одним из самых глубоких метафизических загадок, касающихся природы человеческого существования, философ Гален Стросон сделал паузу, а затем спросил меня: «Вы уже разговаривали с кем-нибудь еще, кто получил странное электронное письмо?» Он перешел к файлу на своем компьютере и начал читать тревожные сообщения, которые он и несколько других ученых получили за последние несколько лет.Одни были жалобными, другие оскорбительными, но все яростно обвиняли. «В прошлом году вы все сыграли роль в разрушении моей жизни», — написал один человек. «Я потерял все из-за тебя — сына, партнера, работу, дом, психическое здоровье. Все из-за вас, вы сказали мне, что я не контролирую, как я не несу ответственности ни за что, что делаю, как мой прекрасный шестилетний сын не несет ответственности за то, что он сделал … До свидания и удачи вам с остальными. злокачественное, злое, жалкое существование ». «Сгни в собственном дерьме, Гален», — говорится в другой записке, отправленной в начале 2015 года.«Твоя жена, твои дети, твои друзья, ты замазал все эти [sic] достижения, которые ты, черт возьми, нахрен», — написал тот же человек, который впоследствии предупредил: «Я собираюсь тебя испортить». А потом, через несколько дней, под темой «Привет»: «Я иду за тобой». «Это был тот случай, когда нам пришлось привлечь полицию», — сказал Стросон. После этого насильственные угрозы прекратились.

Угрозы убийством — это обычное дело для философов. Австралийский специалист по этике Питер Сингер, например, получил множество ответов на свой аргумент о том, что в весьма исключительных обстоятельствах убийство новорожденных с тяжелыми формами инвалидности может быть морально оправданным.Но Стросон, как и другие, подвергшиеся этой конкретной волне оскорблений, просто выразил свою давнюю позицию в древних дебатах, которые многим кажутся вершиной «кабинетной философии», полностью оторванной от эмоциональных путаниц реальной жизни. Все они отрицают, что люди обладают свободой воли. Они утверждают, что наш выбор определяется силами, находящимися вне нашего окончательного контроля — возможно, даже предопределенными еще до Большого взрыва — и что поэтому никто никогда не несет полной ответственности за свои действия.Перечитывая электронные письма, Стросон, который производит впечатление человека, гораздо более снисходительного к чужим недостаткам, чем к своим собственным, обнаружил, что сочувствует страданиям своих преследователей. «Я думаю, что для этих людей это просто экзистенциальная катастрофа», — сказал он. «И я думаю, что понимаю, почему».

Трудность в объяснении загадки свободы воли тем, кто не знаком с предметом, заключается не в том, что она сложна или неясна. Дело в том, что опыт обладания свободой воли — ощущение , что мы являемся авторами своего выбора — настолько фундаментально важен для существования каждого, что может быть трудно достичь достаточной умственной дистанции, чтобы увидеть, что происходит.Предположим, однажды днем ​​вы чувствуете умеренный голод, поэтому вы идете к вазе с фруктами на кухне, где видите одно яблоко и один банан. Оказывается, вы выбираете банан. Но кажется абсолютно очевидным, что вместо этого вы могли выбрать яблоко — или ни одно из них, или и то, и другое. Это свободная воля: если бы вы перемотали ленту всемирной истории, к моменту непосредственно перед тем, как вы приняли свое решение, когда все во вселенной точно так же, вы бы смогли сделать другую.

Нет ничего более очевидного. И все же, по мнению растущего хора философов и ученых, у которых есть множество различных причин для своего взгляда, это также не может быть так. «Такой вид свободы воли просто и решительно исключается законами физики», — говорит один из самых ярых скептиков свободы воли, биолог-эволюционист Джерри Койн. Ведущие психологи, такие как Стивен Пинкер и Пол Блум, согласны с этим, как, по-видимому, с этим согласился покойный Стивен Хокинг вместе с многочисленными выдающимися нейробиологами, включая В.С. Рамачандрана, который назвал свободную волю «изначально ошибочной и бессвязной концепцией» в своем одобрении бестселлера Сэма Харриса 2012 года. Свобода воли, которая также приводит этот аргумент.По мнению общественного интеллектуала Юваля Ноа Харари, свобода воли — это анахроничный миф, который, возможно, был полезен в прошлом как способ мотивировать людей на борьбу с тиранами или деспотическими идеологиями, но устарел из-за того, что современная наука о данных знает нас. лучше, чем мы знаем себя, и, таким образом, предсказывать свой выбор и управлять им.

Аргументы против свободы воли насчитывают тысячелетия, но последнее возрождение скептицизма было вызвано достижениями нейробиологии за последние несколько десятилетий.Теперь, когда стало возможным наблюдать — благодаря нейровизуализации — физическую активность мозга, связанную с нашими решениями, легче думать об этих решениях как об еще одной части механики материальной вселенной, в которой «свобода воли» не играет никакой роли. А начиная с 1980-х годов различные конкретные нейробиологические открытия предлагают тревожные подсказки о том, что наш так называемый свободный выбор может на самом деле возникать в нашем мозгу за несколько миллисекунд или даже намного дольше, прежде чем мы впервые осознаем, что даже думаем о них.

Несмотря на критику, что это всего лишь кабинетная философия, правда в том, что ставки вряд ли могут быть выше. Если бы было доказано, что свобода воли не существует — а если бы мы действительно восприняли этот факт, — это «ускорило бы культурную войну, гораздо более воинственную, чем та, которая велась в отношении эволюции», — писал Харрис. Возможно, мы были бы вынуждены сделать вывод, что было неразумно когда-либо хвалить или обвинять кого-либо за свои действия, поскольку они не несут реальной ответственности за решение их совершить; или чувствовать вину за свои проступки, гордость за свои достижения или благодарность за доброту других.И мы можем прийти к выводу, что применение карательного наказания к преступникам было морально неоправданным, поскольку у них не было окончательного выбора в отношении своих проступков. Некоторые опасаются, что это может фатально разрушить все человеческие отношения, поскольку романтическая любовь, дружба и добрососедская вежливость в равной степени зависят от допущения выбора: любой любящий или уважительный жест должен быть добровольным, чтобы он учитывался.

Взгляните на пропасть свободной воли и начните спорить, и вы начнете понимать, как и без того психологически уязвимый человек может попасть в срыв, как, по-видимому, было в случае с электронными корреспондентами Стросона.Харрис добровольно стал предварять свои подкасты с оговорками, призывая тех, кто считает эту тему эмоционально тревожной, пропустить их. И Саул Смилански, профессор философии Хайфского университета в Израиле, который считает, что популярное понятие свободы воли является ошибкой, сказал мне, что если бы склонный к депрессии аспирант попытался изучить этот предмет вместе с ним, он бы попробуйте их отговорить. «Послушайте, я от природы жизнерадостный человек», — сказал он. «У меня менталитет деревенского идиота: меня легко сделать счастливым.Тем не менее, проблема свободы воли действительно удручает, если относиться к ней серьезно. Это не сделало меня счастливым, и, оглядываясь назад, можно сказать, что если бы я снова учился в аспирантуре, может быть, предпочтительнее была бы другая тема ».

Смиланский — сторонник того, что он называет «иллюзионизмом», идеи о том, что, хотя свобода воли в ее традиционном понимании нереальна, очень важно, чтобы люди продолжали верить в обратное, из чего следует, что подобная статья может быть активно опасной. (Двадцать лет назад, по его словам, он, возможно, отказался говорить со мной, но в наши дни скептицизм свободы воли обсуждался настолько широко, что «лошадь покинула сарай».) «На самом глубоком уровне, если люди действительно понимали, что происходит — а я не думаю, что сам полностью усвоил последствия, даже после всех этих лет — это было бы слишком страшно и сложно», — сказал Смилански. «Для тех, кто морально и эмоционально глубок, это действительно угнетающе и разрушительно. Это действительно угрожало бы нашему самоощущению, нашему чувству личной ценности. Правда здесь слишком ужасна ».


Убеждение в том, что никто не может по-настоящему свободно делать что-либо — что мы марионетки неподконтрольных нам сил — часто, кажется, поражает приверженцев в начале их интеллектуальной карьеры внезапной вспышкой озарения.«В 1975 году я сидел в вагонетке в Вольфсоновском колледже [в Оксфорде] и понятия не имел, о чем буду писать свою докторскую диссертацию», — вспоминает Стросон. «Я читал что-то о взглядах Канта на свободу воли и был просто потрясен. Вот и все. Однажды увиденная логика кажется холодно неумолимой. Начните с того, что кажется очевидной истиной: все, что происходит в мире, должно быть полностью вызвано вещами, которые произошли до этого. И эти вещи, должно быть, были вызваны вещами, которые произошли до , — и так далее, назад, до рассвета времени: причина за причиной, все они следуют предсказуемым законам природы, даже если мы этого не сделали. Я еще разобрался со всеми этими законами.Это достаточно легко понять в контексте чисто физического мира горных пород, рек и двигателей внутреннего сгорания. Но наверняка «одно ведет к другому» и в мире решений и намерений. Наши решения и намерения связаны с нейронной активностью — и почему нейрон может быть освобожден от законов физики больше, чем камень?

Итак, в примере с вазой с фруктами есть физиологические причины вашего чувства голода в первую очередь, и есть причины — в ваших генах, вашем воспитании или вашем нынешнем окружении — для того, чтобы вы решили утолить голод с помощью фруктов, а чем коробка пончиков.И ваше предпочтение банану яблоку в момент предполагаемого выбора, должно быть, было вызвано тем, что было раньше, предположительно, включая схему нейронов, срабатывающих в вашем мозгу, которая сама была вызвана — и так далее в непрерывной цепочке. вашему рождению, встрече ваших родителей, их рождению и, в конце концов, рождению космоса.

Астрономические часы в Праге, Чехия. Фотография: Джон Келлерман / Alamy

Но если все это правда, то просто нет места той свободе воли, которую вы можете себе представить, когда видите яблоко и банан и задаетесь вопросом, какой из них вы выберете.Чтобы иметь то, что на научном жаргоне называется «противопричинной» свободой воли — чтобы, перемотав ленту истории обратно в момент выбора, вы могли сделать другой выбор — вам как-то придется ускользнуть за пределы физической реальности. . Чтобы сделать выбор, который не был просто следующим звеном в непрерывной цепочке причин, вам нужно было бы уметь стоять отдельно от всего этого, призрачное присутствие, отдельное от материального мира, но таинственным образом все еще способное влиять. Это. Но, конечно, вы не можете попасть в это предполагаемое место, которое находится вне Вселенной, отдельно от всех атомов, составляющих ее, и законов, которые ими управляют.Вы просто — это некоторые из атомов Вселенной, подчиняющиеся тем же предсказуемым законам, что и все остальные.

Французский эрудит Пьер-Симон Лаплас, писавший в 1814 году, наиболее лаконично выразил здесь загадку: как может существовать свобода воли во вселенной, где события просто вращаются вперед, как часы? Его мысленный эксперимент известен как демон Лапласа, и его аргументы заключались в следующем: если бы какое-то гипотетическое сверхразумное существо — или демон — могло каким-то образом знать положение каждого атома во Вселенной в определенный момент времени вместе со всеми законами который управлял их взаимодействием, он мог полностью предсказывать будущее.Не было бы ничего, чего бы он не знал о мире через 100 или 1000 лет, вплоть до малейшего вздрагивания крыла воробья. Вы можете подумать, , что вы сделали свободный выбор — выйти замуж за своего партнера или выбрать к еде салат, а не чипсы; но на самом деле демон Лапласа знал бы это с самого начала, экстраполируя на бесконечную цепочку причин. «Для такого интеллекта, — сказал Лаплас, — ничто не может быть неопределенным, и будущее, как и прошлое, будет присутствовать на его глазах.

Это правда, что со времен Лапласа открытия в области квантовой физики показали, что некоторые события на уровне атомов и электронов действительно случайны, а это означает, что их невозможно предсказать заранее, даже с помощью некоторого гипотетического мегамозга. Но немногие люди, участвующие в дебатах о свободе воли, думают, что это имеет решающее значение. Эти крошечные колебания, вероятно, мало влияют на жизнь в том масштабе, в котором мы живем, как люди. В любом случае, подчиняться случайному поведению электронов не больше свободы, чем подчиняться заранее определенным причинным законам.В любом случае, кажется, что вам дергает за ниточки нечто иное, чем ваша собственная свобода воли.


Безусловно, наиболее тревожным следствием аргументации против свободы воли для большинства, кто сталкивается с ним, является то, что он, кажется, говорит о морали: никто и никогда не заслуживает награды или наказания за то, что они делают, потому что то, что они делают является результатом слепых детерминированных сил (плюс, возможно, небольшая квантовая случайность). «Для скептика свободной воли, — пишет Грегг Карузо в своей новой книге Just Deserts, сборнике диалогов со своим коллегой-философом Дэниелом Деннеттом, — никогда не справедливо относиться к кому-либо как к морально ответственным.«Если мы полностью примем значение этой идеи, то наше отношение друг к другу — и особенно то, как мы относимся к преступникам — может измениться до неузнаваемости.

Рассмотрим случай Чарльза Уитмена. Сразу после полуночи 1 августа 1966 года Уитмен — общительный и, по всей видимости, стабильный 25-летний бывший морской пехотинец — поехал в квартиру своей матери в Остине, штат Техас, где он зарезал ее. Он вернулся домой, где таким же образом убил свою жену. Позже в тот же день он отнес разное оружие на вершину высокого здания в кампусе Техасского университета, где начал беспорядочную стрельбу в течение примерно полутора часов.К тому времени, когда Уитмен был убит полицией, было убито еще 12 человек, и еще один умер от полученных травм много лет спустя — это массовое убийство остается 10-м по величине массовым убийством в США.

Через несколько часов после массового убийства власти обнаружили записку, которую Уитмен напечатал накануне вечером. «Я не совсем понимаю, что заставляет меня печатать это письмо», — написал он. «Возможно, это для того, чтобы оставить какие-то неясные причины для действий, которые я недавно совершил. Сейчас я себя не очень понимаю. Я должен быть средним разумным и умным молодым человеком.Однако в последнее время (я не могу вспомнить, когда это началось) я стал жертвой множества необычных и иррациональных мыслей, [которые] постоянно повторяются, и требуются огромные умственные усилия, чтобы сосредоточиться на полезных и прогрессивных задачах … После моей смерти я желаю что будет проведено вскрытие, чтобы увидеть, есть ли какие-либо видимые физические расстройства ». После первых двух убийств он добавил код: «Возможно, исследования могут предотвратить дальнейшие трагедии такого типа». Было проведено вскрытие, которое выявило наличие значительной опухоли мозга, давящей на миндалину Уитмена, часть мозга, отвечающую за реакцию «бей или беги» на страх.

Как признают скептики свободной воли, которые опираются на случай Уитмена, невозможно узнать, была ли опухоль мозга причиной действий Уитмена. Что кажется очевидным, так это то, что , безусловно, мог это сделать, и что почти каждый, услышав об этом, претерпевает некоторые изменения в своем отношении к нему. От этого убийства не становятся менее ужасными. Это также не означает, что у полиции не было оправдания в его убийстве. Но из-за этого его ярость начинает казаться не столько злыми действиями злого человека, сколько ужасным симптомом расстройства с Уитменом среди его жертв.То же самое верно и для другого правонарушителя, известного в литературе о свободной воле, анонимного участника статьи 2003 года «Правая орбитофронтальная опухоль с симптомом педофилии и конструктивным признаком апраксии», 40-летнего школьного учителя, у которого внезапно развились педофильные побуждения и он начал искать ребенка. порнография, и впоследствии был осужден за растление малолетних. Вскоре после этого у него с жалобами на головные боли была диагностирована опухоль головного мозга; когда он был удален, его педофильные побуждения исчезли. Год спустя они вернулись — как и его опухоль, обнаруженная при другом сканировании мозга.

Если вы сочтете наличие опухоли головного мозга в этих случаях каким-либо образом оправдательным, вы столкнетесь с трудным вопросом: что такого особенного в опухоли головного мозга, в отличие от всех других способов, которыми мозг людей заставляет их делать это? вещи? Когда вы узнаете о конкретной цепочке причин, которые разворачивались в черепе Чарльза Уитмена, это как бы снижает личную ответственность за совершенные им ужасные деяния. Но по определению всякий, кто совершает какой-либо аморальный поступок, имеет мозг, в котором развернулась цепь предшествующих причин, ведущих к этому поступку; если бы это было не так, они бы никогда не совершили деяния.«Неврологическое расстройство — это просто особый случай физических событий, порождающих мысли и действия», — так выражается Харрис. «Понимание нейрофизиологии мозга, таким образом, казалось бы таким же оправданием, как обнаружение в нем опухоли». Из этого следует, что по мере того, как мы все больше понимаем, как работает мозг, мы осветим последние тени, в которых могло скрываться нечто, называемое «свободой воли», — и мы будем вынуждены признать, что преступник — это просто кто-то достаточно неудачлив, чтобы оказаться в конце причинно-следственной цепи, которая завершается преступлением.Мы все еще можем настаивать на том, что рассматриваемое преступление является морально плохим; мы просто не можем привлечь преступника к индивидуальной ответственности. (Или, по крайней мере, это то, к чему логика, кажется, ведет наш современный разум: существует конкурирующая традиция, восходящая к древним грекам, которая утверждает, что вы можете нести ответственность за то, что вам суждено в любом случае.)

Иллюстрация: Натали Лис

Для Карузо, преподающего философию в Государственном университете Нью-Йорка, все это означает, что карательное наказание — наказание преступника, потому что он этого заслуживает, а не для защиты общества или предупреждения для других — может никогда не будет оправдано.Как и Стросон, он получал оскорбления по электронной почте от людей, обеспокоенных их последствиями. Возмездие занимает центральное место во всех современных системах уголовного правосудия, но в конечном итоге, считает Карузо, «возлагать на кого-то ответственность за действия, которые находятся вне их контроля, — это моральная несправедливость. Это капризно. Действительно, некоторые психологические исследования, указывает он, показывают, что люди верят в свободу воли отчасти потому, что они хотят оправдать свою жажду возмездия. «Кажется, что происходит то, что люди сталкиваются с действием, которое они не одобряют; у них есть сильное желание обвинить или наказать; таким образом, они приписывают преступнику степень контроля [над своими собственными действиями], которая потребуется для оправдания их обвинения.(Неслучайно спор о свободе воли запутан в дебатах о религии: следуя аналогичной логике, грешники должны свободно выбирать грешить, чтобы Божье возмездие было оправдано.)

Карузо является сторонником того, что он называет « общественное здравоохранение-карантин »модель уголовного правосудия, которая трансформирует институты наказания в радикально гуманном направлении. Вы по-прежнему можете сдерживать убийцу по той же причине, что вы можете потребовать от инфицированного Эболой человека соблюдать карантин: для защиты населения.Но у вас не будет права делать этот опыт более неприятным, чем это было строго необходимо для общественной защиты. И вы должны будете освободить их, как только они перестанут представлять угрозу. (В идеальном мире Карузо основное внимание было бы направлено на решение социальных проблем, чтобы попытаться в первую очередь остановить преступность — точно так же, как системы общественного здравоохранения должны сосредоточиться на предотвращении возникновения эпидемий с самого начала.)

Заманчиво попытаться попытаться вывернуться из этих разветвлений, протестуя против того, что, хотя люди могут не выбирать свои худшие побуждения — скажем, к убийству, — у них действительно есть выбор не поддаваться им.Вы можете почувствовать желание убить кого-то, но сопротивляйтесь ему или даже обратитесь за помощью к психиатру. Вы можете взять на себя ответственность за состояние своей личности. И разве все мы не делаем это все время более приземленными способами, когда решаем приобрести новый профессиональный навык, стать лучше слушателем или, наконец, прийти в форму?

Но это не исключительная оговорка, как может показаться. В конце концов, скептики свободной воли настаивают, что если вам удастся изменить свою личность каким-то замечательным образом, вы, должно быть, уже обладаете той личностью, которая способна осуществить такое изменение, — и вы не выбрали этот . Ничто из этого не требует от нас верить, что самые ужасные злодеяния менее ужасны, чем мы думали раньше. Но это влечет за собой, что виновные не могут нести личную вину. Если бы вы были рождены с генами Гитлера и пережили гитлеровское воспитание, вы были бы Гитлером — и, в конечном счете, только удача, которой вы не были. В конце концов, как выразился Стросон, «удача проглатывает все».


Учитывая, насколько убедительным может показаться аргумент против свободы воли, может быть удивительно узнать, что большинство философов отвергают его: согласно опросу 2009 года, проведенному веб-сайтом PhilPapers, только около 12% из них были убеждены в этом.И разногласие может быть чревато, отчасти потому, что отрицание свободы воли принадлежит к более широкой тенденции, которая заставляет некоторых философов щадить — это тенденция тех, кто обучен точным наукам, делать широкие заявления о дебатах, которые бушевали в философии в течение многих лет, как будто все эти тупые ученые просто ждали появления физиков и нейробиологов. В одном холодном разговоре Деннетт сделал обратный комплимент Харрису, который имеет докторскую степень в области нейробиологии, назвав свою книгу «замечательной» и «ценной» — но только потому, что она была пронизана множеством ошибочных заявлений: «Я благодарен Харрису за говоря так смело и ясно, что думают менее общительные ученые, но держатся при себе.

Что еще более удивительно и трудно осмыслить, так это то, что большинство из тех, кто защищает свободу воли, не отвергают самое головокружительное утверждение скептиков — что каждый ваш выбор, возможно, был предопределен заранее. . Итак, в примере с вазой с фруктами большинство философов согласны с тем, что если вы перемотаете ленту истории к моменту выбора, когда все во Вселенной будет точно таким же, вы не смогли бы сделать другой выбор. Такая свобода воли, по словам Деннета, «иллюзорна, как полтергейсты».Вместо этого они заявляют, что это не имеет значения: даже если наш выбор может быть определен, имеет смысл сказать, что мы свободны выбирать. Вот почему их называют «компатибилистами»: они считают, что детерминизм и свобода воли совместимы. (В дебатах есть много других позиций, в том числе некоторых философов, среди них много христиан, которые думают, что у нас действительно есть «призрачная» свобода воли; и другие, которые думают, что вся так называемая проблема — химера, возникшая в результате смешения категории или языковые ошибки.)

Тем, кто считает доводы против свободы воли убедительными, компатибилизм на первый взгляд кажется возмутительным. Как мы можем иметь свободу выбора, если на самом деле, знаете ли, мы не имеем свободы выбора? Но чтобы понять точку зрения компатибилистов, полезно сначала подумать о свободе воли не как о разновидности магии, а как о приземленном навыке, которым большую часть времени владеет большинство взрослых. Как пишет компатибилист Кадри Вихвелин, «у нас есть свобода воли, которая, как мы думаем, у нас есть, включая свободу действий, которая, как мы думаем, у нас есть… благодаря наличию некоторого набора способностей и нахождению в правильном окружении.«Как большинство компатибилистов видят вещи,« быть свободным »- это просто вопрос способности думать о том, чего вы хотите, размышлять о своих желаниях, затем действовать в соответствии с ними и иногда получать то, что вы хотите. Когда вы выбираете банан обычным способом — думая о том, какой фрукт вы хотите, а затем берете его, — вы явно находитесь в другой ситуации, чем тот, кто собирает банан, потому что одержимый фруктами бандит держит пистолет. голова; или кто-то, страдающий банановой зависимостью, вынужденный хватать каждого, кого они видят.Безусловно, во всех этих сценариях ваши действия были связаны с неразрывной цепочкой причин, уходящей корнями в глубь веков. Но кого это волнует? Выбор бананов в одном из них был явно более свободным, чем в других.

«Харрис, Пинкер, Койн — все эти ученые, все они делают один и тот же двухступенчатый ход», — сказал Эдди Нахмиас, философ-компатибилист из Университета штата Джорджия в США. «Их первый шаг — всегда говорить:« Ну, вот что означает свобода воли »» — и это всегда то, чего никто никогда не мог бы получить в той реальности, в которой мы живем.«А затем, конечно же, они его сдувают. Но как только перед вами такой воздушный шар, его очень легко спустить, потому что любое натуралистическое описание мира покажет, что он ложен.

Дэниел Деннет в Стокгольме, Швеция. Фотография: Ибл / Рекс / Shutterstock

Рассмотрите возможность гипноза. Скептик свободы воли доктринер может почувствовать себя обязанным утверждать, что человек, загипнотизированный для совершения конкретной покупки, не менее свободен, чем тот, кто думает об этом обычным образом, прежде чем потянуться за своей кредитной картой.В конце концов, их идея свободы воли требует, чтобы выбор не был полностью обусловлен предшествующими причинами; тем не менее, в обоих случаях, загипнотизированном и не загипнотизированном, так оно и было. «Но пошлите, это всего лишь , действительно раздражающий, », — сказала Хелен Биби, философ из Манчестерского университета, которая много писала о свободной воле, выражая раздражение, которое обычно испытывают компатибилисты по поводу более диковинных заявлений своих соперников. «В каком-то смысле меня не волнует, назовете ли вы это« свободой воли »,« свободными действиями »или чем-то еще — просто очевидно, что для всех имеет значение, были ли они загипнотизированы для выполнения каких-либо действий или нет.

Конечно, компатибилистская версия свободы воли может быть менее захватывающей. Но из этого не следует, что это ничего не стоит. В самом деле, это может быть (по другой фразе Деннета) единственный вид «свободы воли, которого стоит желать». Вы испытываете желание определенного фрукта, вы действуете в соответствии с ним и получаете плод без каких-либо внешних вооруженных лиц или внутренних расстройств, влияющих на ваш выбор. Как может человек быть свободнее, чем это?

Такое мышление о свободе воли также придает иную форму некоторым печально известным экспериментам, проведенным в 80-х годах американским нейробиологом Бенджамином Либетом, которые были истолкованы как научное доказательство того, что свободы воли не существует.Подключив своих испытуемых к сканеру мозга и попросив их согнуть руки в любой момент, по их выбору, Либет, казалось, показал, что их выбор можно определить по активности мозга за 300 миллисекунд, прежде чем они приняли сознательное решение. (Другие исследования показали, что перед осознанным выбором была активность до 10 секунд.) Как можно сказать, что эти субъекты принимали свои решения свободно, если лабораторное оборудование знало их решения заранее? Но для большинства компатибилистов это суета ни о чем.Как и все остальное, наш сознательный выбор является звеном в причинной цепи нейронных процессов, поэтому, конечно, некоторая активность мозга предшествует тому моменту, когда мы узнаем о них.

С этой приземленной точки зрения также не нужно начинать паниковать, что случаи, подобные случаю Чарльза Уитмена, могут означать, что мы никогда не сможем привлечь кого-либо к ответственности за их проступки или хвалить их за их достижения. (В свою защиту несколько скептиков свободной воли, с которыми я разговаривал, тоже имели свои причины не заходить так далеко.Вместо этого нам нужно только спросить, имел ли кто-то нормальную способность делать рациональный выбор, размышляя о последствиях своих действий. Мы все согласны с тем, что у новорожденных этого еще не произошло, поэтому мы не виним их за то, что они разбудили нас ночью; и мы считаем, что большинство нечеловеческих животных им не обладают — поэтому немногие из нас возмущаются, что осы ужалили нас. Кому-нибудь с серьезными неврологическими нарушениями или нарушением развития этого наверняка не хватало бы, возможно, включая Уитмена. Но что касается всех остальных: «Берни Мэдофф — пример, которым я всегда хотел бы подавать», — сказал Нахмиас.«Потому что так ясно, что он знал, что делал, и что он знал, что то, что он делал, было неправильным, и он все равно сделал это». У него была способность, которую мы называем «свободой воли», и он использовал ее, чтобы обмануть своих инвесторов на сумму более 17 миллиардов долларов.

Для скептиков свободной воли все это всего лишь отчаянная попытка сохранить лицо и сменить тему — попытка переопределить свободу воли не как то, что мы все чувствуем перед выбором, а как нечто другое, недостойное имени. «Люди ненавидят за то, что они не агенты, которые могут делать свободный выбор», — утверждает Джерри Койн.Харрис обвинил Деннета в том, что он подошел к этой теме, как если бы он говорил кому-то, кто стремится открыть затерянный город Атлантиду, что они должны быть довольны поездкой на Сицилию. В конце концов, он соответствует некоторым критериям: это остров в море, где проживает цивилизация с древними корнями. Но факты остаются фактами: Атлантиды не существует. И когда казалось, что вы выберете банан не обязательно, правда в том, что так оно и было.


Заманчиво отвергнуть полемику о свободе воли как не имеющую отношения к реальной жизни на том основании, что мы не можем не чувствовать , как будто у нас есть свобода воли, какой бы философской истиной ни была.Я, конечно, буду продолжать отвечать другим, как если бы у них была свободная воля: если вы причините боль мне или кому-то, кого я люблю, я могу гарантировать, что буду в ярости, вместо того, чтобы снисходительно улыбаться на том основании, что у вас не было выбора . В этом эмпирическом смысле свобода воли кажется данностью.

Но так ли это? Когда я спокоен — например, пью кофе рано утром, до того, как четырехлетний ребенок проснется, — все может измениться. В такие моменты расслабленной концентрации мне кажется очевидным, что мои намерения и выборы, как и все мои другие мысли и эмоции, возникают в моем сознании непрошеным образом.Нет смысла чувствовать, что я их автор. Почему я ставлю кофейную кружку и иду в душ именно в тот момент, когда я это делаю? Потому что намерение сделать это возникает, без сомнения, из-за разного рода активности в моем мозгу — но деятельности, лежащей за пределами моего понимания, не говоря уже о моей команде. То же самое и с теми более важными решениями, которые, кажется, выражают нечто глубокое о том, какой я человек: присутствовать ли, скажем, на похоронах определенного родственника или какую из двух несовместимых карьерных возможностей выбрать.Я могу часами или даже днями заниматься тем, что, как я говорю себе, «принять решение» по ним, когда то, что я на самом деле делаю, если честно, просто колеблюсь между вариантами — до тех пор, пока не наступит какой-то непредсказуемый момент или когда внешний крайний срок вынуждает проблему, решение встать на тот или иной путь просто возникает.

Это то, что имеет в виду Харрис, когда заявляет, что при ближайшем рассмотрении дело не только в том, что свобода воли является иллюзией, но и в том, что иллюзия свободы воли сама по себе является иллюзией: внимательно следите за собой, и вы даже не кажетесь быть свободным.«Если уделять достаточно внимания, — сказал он мне по электронной почте, — можно заметить, что в середине опыта нет предмета — есть только опыт. И все, что мы переживаем, возникает само по себе ». Это идея, уходящая корнями в буддизм, и ее разделяют другие, в том числе философ Дэвид Хьюм: когда вы смотрите внутрь, нет никаких следов внутреннего командующего, автономно принимающего решения. Есть только умственная деятельность, текущая. Или, как писал Артур Рембо в письме другу в 1871 году: «Я наблюдаю за развитием моей мысли; Смотрю, слушаю.

Есть причины согласиться с Саулом Смилански в том, что слишком многим людям может быть вредно в личном и социальном плане начать думать таким образом, даже если окажется, что это правда. (Деннетт, хотя и считает, что у нас действительно есть свобода воли, занимает аналогичную позицию, утверждая, что пропаганда отрицания свободы воли является безответственной.) В одном из исследований, проведенных в 2008 году, психологи Кэтлин Вохс и Джонатан Скулер спросили одну группу участников. прочитать отрывок из «Удивительной гипотезы» Фрэнсиса Крика, одного из открывателей структуры ДНК, в котором он предполагает, что свобода воли является иллюзией.Таким образом, испытуемые, склонные сомневаться в существовании свободы воли, оказались значительно более вероятными, чем другие, на последующем этапе эксперимента, чтобы обмануть в тесте, в котором на карту были поставлены деньги. В другом исследовании сообщается о снижении веры в свободу воли, уменьшении желания добровольно помогать другим, понижении уровня приверженности в отношениях и более низком уровне благодарности.

Безуспешные попытки повторить открытия Вохса и Шулера поставили их под сомнение. Но даже если последствия реальны, некоторые скептики свободной воли утверждают, что участники таких исследований совершают распространенную ошибку — и ошибка, которая могла бы быть прояснена довольно быстро, если бы была аргументация против свободы воли, чтобы стать более известными и понятыми.Участники исследования, которые внезапно стали аморальными, похоже, путают детерминизм с фатализмом — идеей о том, что если у нас нет свободы воли, то наш выбор не имеет большого значения, поэтому мы могли бы с таким же успехом не пытаться делать хорошие решения, а просто вместо этого делайте то, что нам нравится. Но на самом деле из нашего определения не следует, что они не имеют значения. Может иметь огромное значение, решите ли вы кормить своих детей диетой, богатой овощами или нет; или решите ли вы внимательно проверить в обоих направлениях, прежде чем переходить оживленную дорогу.Просто (по мнению скептиков) у вас нет возможности делать этот выбор свободно.

В любом случае, если на самом деле будет продемонстрировано отсутствие свободы воли, последствия могут быть не совсем отрицательными. Это правда, что есть что-то отталкивающее в идее, которая, кажется, требует, чтобы мы относились к хладнокровному убийце как к не несущему ответственности за его действия, и в то же время характеризовали любовь родителей к ребенку как не более чем то, что Смилански называет « развертывание данного »- всего лишь слепая причинность, лишенная какой-либо человеческой искры.Но в этом тоже есть что-то освобождающее. Это повод быть мягче по отношению к себе и другим. Для тех из нас, кто склонен к строгому отношению к себе, полезно держать в голове мысль о том, что вы, возможно, делаете точно так же хорошо, как и всегда собирались делать — что в самом глубоком смысле вы не могли сделали больше. А тех из нас, кто склонен злиться на других за их мелкие проступки, успокаивает мысль о том, насколько легко их ошибки могли оказаться вашими.(Разумеется, некоторые исследования связывают неверие в свободу воли с повышенной добротой.)

Харрис утверждает, что если бы мы полностью разобрались в доводах против свободы воли, было бы трудно ненавидеть других людей: как вы можете ненавидеть того, кого не ненавидите. винить в своих действиях? Тем не менее, любовь останется в основном невредимой, поскольку любовь — это «условие, при котором мы хотим, чтобы те, кого мы любим, были счастливы, и сами были счастливы благодаря этой этической и эмоциональной связи», и ни то, ни другое не может быть подорвано. И бесчисленное множество других положительных сторон жизни остались бы такими же нетронутыми.По словам Стросона, в мире без веры в свободу воли «клубника все равно будет иметь такой же вкус».

Если отбросить эти ранние утренние моменты, я лично не могу утверждать, что считаю доводы против свободы воли в конечном итоге убедительными; это просто противоречит слишком многому другому, что кажется очевидной правдой в жизни. Тем не менее, даже если он рассматривается только как гипотетическая возможность, скептицизм свободы воли является противоядием от этой мрачной индивидуалистической философии, которая утверждает, что достижения человека на самом деле принадлежат только ему — и что вы, следовательно, виноваты только в себе, если потерпите неудачу.Это напоминание о том, что несчастные случаи при рождении могут повлиять на траектории нашей жизни гораздо более всесторонне, чем мы думаем, определяя не только социально-экономическое положение, в котором мы родились, но также наши личности и опыт в целом: наши таланты и наши слабости, наша способность радоваться, наша способность преодолевать склонность к насилию, лени или отчаянию, а также пути, по которым мы в конечном итоге идем. В этой картине реальности есть глубокое чувство человеческого братства — в идее о том, что, подвергаясь полному воздействию сил, находящихся вне нашего контроля, мы все можем оказаться в одной лодке, цепляясь за свою жизнь, плывя по течению, брошенному штормом. океан удачи.

Следите за долгим чтением в Твиттере на @gdnlongread, слушайте наши подкасты здесь и подпишитесь на длинное еженедельное электронное письмо здесь.

Свободна ли воля иллюзия?

Мне кажется очевидным , что у меня есть свобода воли. Когда я только что принял решение, скажем, пойти на концерт, я чувствую, что мог бы заняться чем-нибудь другим. Тем не менее многие философы говорят, что этот инстинкт ошибочен. По их мнению, свобода воли — плод нашего воображения. Ни у кого этого нет и никогда не будет.Скорее, наш выбор либо предопределен — необходимые исходы событий, произошедших в прошлом, — либо он случайен.

Однако наша интуиция о свободе воли бросает вызов этой нигилистической точке зрения. Конечно, мы могли бы просто отвергнуть нашу интуицию как ошибочную. Но психология предполагает, что это было бы преждевременным: наши догадки часто довольно хорошо отслеживают истину [см. «Силы и опасности интуиции» Дэвида Г. Майерса; Scientific American Mind , июнь / июль 2007 г.].Например, если вы не знаете ответа на вопрос в тесте, ваше первое предположение, скорее всего, окажется правильным. И в философии, и в науке мы можем почувствовать, что в аргументе или эксперименте есть что-то подозрительное, прежде чем мы сможем точно определить, в чем проблема.

Споры о свободе воли — один из примеров, когда наша интуиция вступает в противоречие с научными и философскими аргументами. Нечто подобное верно и для интуиции о сознании, морали и множества других экзистенциальных проблем.Обычно философы решают эти вопросы путем тщательного размышления и обсуждения с другими теоретиками. Однако за последнее десятилетие небольшая группа философов приняла больше методов, основанных на данных, чтобы прояснить некоторые из этих запутанных вопросов. Эти так называемые экспериментальные философы проводят опросы, измеряют время реакции и изображают мозг, чтобы понять источники наших инстинктов. Если мы сможем понять, почему мы чувствуем, что у нас есть свобода воли, например, или почему мы думаем, что сознание состоит из чего-то большего, чем паттерны нейронной активности в нашем мозгу, мы могли бы знать, следует ли доверять этим чувствам.То есть, если мы сможем показать, что наша интуиция о свободе воли возникла в результате ненадежного процесса, мы можем решить не доверять этим убеждениям.

Неизвестные влияния
Чтобы обнаружить психологическую основу философских проблем, философы-экспериментаторы часто опрашивают людей об их взглядах на поставленные вопросы. Например, ученые спорили о том, действительно ли люди верят, что их выбор не зависит от прошлого и законов природы.Философы-экспериментаторы пытались разрешить спор, спрашивая участников исследования, согласны ли они со следующими описаниями:

Представьте себе вселенную, в которой все происходящее полностью вызвано тем, что произошло до этого. То, что произошло в начале Вселенной, стало причиной того, что произошло потом и так далее, вплоть до настоящего времени. Если однажды Джон решил съесть картошку фри на обед, это решение, как и все другие, было вызвано тем, что произошло до него.

В ходе опроса американцы говорят, что не согласны с такими описаниями Вселенной. Из запросов в других странах исследователи обнаружили, что китайцы, колумбийцы и индийцы разделяют это мнение: индивидуальный выбор не определяется. Почему люди придерживаются этой точки зрения? Одно многообещающее объяснение состоит в том, что мы предполагаем, что в целом можем ощутить все влияния на наше принятие решений — и, поскольку мы не можем обнаружить детерминированные влияния, мы их игнорируем.

Конечно, люди не верят, что у них есть сознательный доступ ко всему, что есть в их уме.Мы не предполагаем интуитивно понять причины головных болей, формирования памяти или обработки изображений. Но исследования показывают, что люди действительно думают, что могут получить доступ к факторам, влияющим на их выбор.

Тем не менее психологи в целом согласны с тем, что бессознательные процессы оказывают сильное влияние на наш выбор. Например, в одном исследовании участники решали словесные головоломки, в которых слова ассоциировались либо с грубостью, либо с вежливостью. Те, кто слышал грубые слова, с большей вероятностью прерывали экспериментатора в последующей части задания.Во время опроса никто из испытуемых не осознавал, что словесные загадки повлияли на их поведение. Этот сценарий — лишь один из многих, в которых нашими решениями руководят силы, скрывающиеся за пределами нашего понимания.

Таким образом, по иронии судьбы, поскольку наше подсознание настолько мощно в других отношениях, мы не можем по-настоящему доверять ему, рассматривая наше понятие свободы воли. Мы до сих пор не знаем окончательно, что наш выбор предопределен. Однако наша интуиция не дает оснований думать, что это не так.Если наш инстинкт не может поддержать идею свободы воли, тогда мы теряем основное обоснование сопротивления утверждению, что свобода воли является иллюзией.

Сознание — это всего лишь мозговой процесс?
Хотя экспериментальная философия является молодым движением, ее охват широк. Его сторонники применяют свои методы к различным философским проблемам, включая вопросы о природе личности. Например, что (если вообще) делает вас одним и тем же человеком с детства до взрослой жизни? Они также исследуют вопросы этики: думают ли люди, что мораль объективна, как и математика, и если да, то почему? Подобно вопросу о свободе воли, они также занимаются диссонансом между нашей интуицией и научными теориями сознания.

Ученые постулировали, что сознание — это совокупность нейронов, запускаемых в определенных областях мозга, не больше и не меньше. Однако большинству людей кажется странным думать, что характерный привкус кумкватов, скажем, всего лишь паттерн нейронной активации.

Как объясняют философы-экспериментаторы, наши инстинкты в отношении сознания запускаются определенными сигналами, в том числе наличием глаз и появлением целенаправленного поведения, но не нейронов. Исследования показывают, что интуиция людей подсказывает им, что насекомые — у которых, конечно же, есть глаза и демонстрируют целенаправленное поведение, — могут чувствовать счастье, боль и гнев.

Проблема в том, что у насекомых, скорее всего, нет нервных клеток, необходимых для этих ощущений и эмоций. Более того, инженеры запрограммировали роботов так, чтобы они демонстрировали простое целенаправленное поведение, и эти роботы могут производить сверхъестественное впечатление, будто у них есть чувства, даже несмотря на то, что машины не являются отдаленно правдоподобными кандидатами на осведомленность. Короче говоря, наши инстинкты могут сбить нас с пути и в этом вопросе. Может быть, сознание не обязательно должно отличаться от мозговых процессов — или превосходить их.

Философские конфликты по поводу таких понятий, как свобода воли и сознание, часто уходят корнями в обычную интуицию, а исторические дебаты часто заканчиваются тупиком. Философы-экспериментаторы утверждают, что мы можем преодолеть некоторые из этих тупиков, если поймем природу наших внутренних чувств. Эта зарождающаяся область, вероятно, не создаст серебряной пули для полного восстановления или дискредитации наших убеждений в свободе воли и других потенциальных иллюзий. Но, понимая, почему мы находим определенные философские взгляды интуитивно убедительными, мы можем оказаться в состоянии признать, что в некоторых случаях у нас мало причин держаться за свои догадки.

Харрис, Сэм: 8601404279096: Amazon.com: Книги

Свободная воля


Вопрос свободы воли касается почти всего, что нас волнует. Мораль, закон, политика, религия, государственная политика, интимные отношения, чувство вины и личные достижения — большая часть того, что является чисто человеческим в нашей жизни, похоже, зависит от того, как мы рассматриваем друг друга как автономных личностей, способных к свободному выбору. Если бы научное сообщество объявило свободную волю иллюзией, это спровоцировало бы культурную войну, гораздо более воинственную, чем та, которая велась по вопросу эволюции.Без свободы воли грешники и преступники были бы не чем иным, как плохо откалиброванным часовым механизмом, и любая концепция справедливости, которая подчеркивала бы наказание их (а не сдерживание, реабилитацию или просто сдерживание их), была бы совершенно несочетаемой. А те из нас, кто много работает и следует правилам, не «заслуживают» нашего успеха в каком-либо глубоком смысле. Не случайно большинство людей находят эти выводы отвратительными. Ставки высоки.

Рано утром 23 июля 2007 года Стивен Хейз и Джошуа Комисаржевски, два профессиональных преступника, прибыли в дом доктора Ф.Уильям и Дженнифер Пети в Чешире, тихом городке в центре Коннектикута. Они нашли доктора Пети спящим на софе в солярии. Согласно записанному на пленку признанию, Комисаржевский несколько минут стоял над спящим мужчиной в нерешительности, а затем ударил его по голове бейсбольной битой. Он утверждал, что крики его жертвы затем что-то вызывали в нем, и он бил Пети изо всех сил, пока тот не замолчал.

Затем они связали Пети руки и ноги и поднялись наверх, чтобы обыскать остальную часть дома.Они обнаружили, что Дженнифер Пети и ее дочери — 17-летняя Хейли и 11-летняя Микаэла — все еще спят. Они разбудили всех троих и немедленно привязали их к кроватям.

В 7 часов утра Хейс пошел на заправку и купил четыре галлона бензина. В 9:30 он отвез Дженнифер Пети в ее банк, чтобы снять 15 000 долларов наличными. Из разговора между Дженнифер и кассиром в банке следует, что она не знала о травмах мужа и считала, что похитители освободят ее семью целыми и невредимыми.

Пока Хейса и матери девочек не было, Комисаржевский развлекался тем, что фотографировал Микаэлу обнаженной на свой мобильный телефон и мастурбировал на ней.Когда Хейс вернулся с Дженнифер, двое мужчин разделили деньги и кратко обдумали, что им делать. Они решили, что Хейс должен отвести Дженнифер в гостиную и изнасиловать ее, что он и сделал. Затем он задушил ее, к явному удивлению своего партнера.

В этот момент двое мужчин заметили, что Уильям Пети выскользнул из своих оков и сбежал. Они начали паниковать. Они быстро облили дом бензином и подожгли его. На вопрос полиции, почему он не отвязал двух девочек от их кроватей, прежде чем зажег огонь, Комисаржевский сказал: «Это просто не приходило мне в голову.«Девочки умерли от отравления дымом. Уильям Пети был единственным выжившим после нападения.

Услышав о преступлениях такого рода, большинство из нас, естественно, считает, что такие люди, как Хейс и Комисаржевский, должны нести моральную ответственность за свои действия. Если бы мы были близки к семье Пети, многие из нас чувствовали бы себя полностью оправданными, убивая этих монстров собственными руками. Разве нас волнует, что Хейс с тех пор проявлял признаки раскаяния и пытался покончить жизнь самоубийством? Не совсем. А как насчет того, что Комисаржевского неоднократно насиловали в детстве? Согласно его дневникам, с тех пор, как он себя помнит, он знал, что «отличался» от других людей, был психологически поврежден и способен на сильную холодность.Он также утверждает, что был ошеломлен своим поведением в доме Пети: он был профессиональным грабителем, а не убийцей, и он сознательно не собирался никого убивать. Такие подробности могут заставить нас задуматься.

Как мы увидим, можно ли доверять таким преступникам, как Хейс и Комисаржевский, честно сообщать о своих чувствах и намерениях, не имеет значения: какими бы ни были их сознательные мотивы, эти люди не могут знать, почему они такие, какие они есть. Мы также не можем объяснить, почему мы не такие, как они. Каким бы отвратительным я ни нахожу их поведение, я должен признать, что если бы я поменялся местами с одним из этих людей, атом за атомом, я был бы им: нет никакой лишней части во мне, которая могла бы решить посмотреть на мир по-другому или по-другому. сопротивляться импульсу преследовать других людей.Даже если вы верите, что у каждого человека есть бессмертная душа, проблема ответственности остается: я не могу поверить в то, что у меня нет души психопата. Если бы я действительно был на месте Комисаржевского 23 июля 2007 года, то есть если бы у меня были его гены, жизненный опыт и идентичный мозг (или душа) в идентичном состоянии, я бы поступил точно так же, как он. Просто нет уважаемой в интеллектуальном отношении позиции, с которой можно было бы это отрицать. Таким образом, роль удачи оказывается решающей.

Конечно, если бы мы узнали, что оба этих человека страдали опухолями мозга, объясняющими их агрессивное поведение, наша моральная интуиция резко изменилась бы. Но неврологическое расстройство — это просто частный случай физических событий, порождающих мысли и действия. Понимание нейрофизиологии мозга, таким образом, казалось бы таким же оправданием, как обнаружение в нем опухоли. Как мы можем осмыслить свою жизнь и привлечь людей к ответственности за их выбор, учитывая бессознательное происхождение нашего сознательного разума?

Свобода воли — это иллюзия.Наши желания просто созданы не нами. Мысли и намерения возникают из фоновых причин, о которых мы не подозреваем и над которыми не осуществляем сознательного контроля. У нас нет той свободы, которую мы думаем.

Свобода воли на самом деле больше, чем иллюзия (или меньше), в том смысле, что ее нельзя сделать концептуально связной. Либо наша воля определяется предшествующими причинами, и мы не несем за них ответственности, либо они являются результатом случайности, и мы не несем ответственности за них. Если выбор человека стрелять в президента определяется определенным паттерном нейронной активности, которая, в свою очередь, является продуктом предшествующих причин — возможно, неудачного совпадения плохих генов, несчастного детства, бессонницы и бомбардировки космическими лучами — что может ли это означать, что его воля «свободна»? Никто никогда не описывал способ возникновения умственных и физических процессов, свидетельствующих о существовании такой свободы.Большинство иллюзий состоит из более суровых материалов, чем эта.

Популярная концепция свободы воли, кажется, основана на двух предположениях: (1) каждый из нас мог вести себя иначе, чем в прошлом, и (2) что мы являемся сознательным источником большинства наших мыслей и действий. в настоящее время. Однако, как мы скоро увидим, оба эти предположения неверны.

Но более глубокая правда в том, что свобода воли даже не соответствует никаким субъективным фактам о нас — и самоанализ вскоре оказывается столь же враждебным этой идее, как и законы физики.Кажущиеся волевые акты просто возникают спонтанно (будь то вызванные, беспричинные или вероятностные, это не имеет значения) и не могут быть прослежены до точки происхождения в нашем сознательном уме. Мгновение или два серьезного самоанализа, и вы можете заметить, что вы не более решаете следующую мысль, которую вы думаете, чем следующую мысль, которую я пишу.

Размышления по СВОБОДНОЙ ВОЛЕ | Сэм Харрис

Дэниел Деннет и я во многом согласны, но не согласны по поводу свободы воли.Дэн угрожал прямо рассказать мне об этой теме уже несколько лет, и я всегда призывал его делать это, желательно публично и письменно. Наконец-то он выпустил рецензию на мою книгу «Свободная воля », длина которой почти равна длине самой книги. Я благодарен Дэну за то, что он нашел время, чтобы полностью заинтересовать меня, и я отвечу в ближайшие недели. —SH

Дэниел К. Деннет — профессор философии Остина Б. Флетчера и содиректор Центра когнитивных исследований Университета Тафтса.Он является автором книг «Разрушение чар», «Свобода эволюционирует», «Опасная идея Дарвина», «Объяснение сознания», и многих других книг. Он получил две стипендии Гуггенхайма, стипендию Фулбрайта и стипендию Центра перспективных исследований в области поведенческих наук. Он был избран членом Американской академии искусств и наук в 1987 году. Его последняя книга, написанная вместе с Линдой ЛаСкола, « Пойманный за кафедру: оставив веру позади».

Это эссе было впервые опубликовано в журнале Naturalism.org и был размещен здесь с разрешения.

* * *

Free Will Сэма Харриса (2012) — замечательная маленькая книжка, написанная увлекательно, без жаргона, апеллирующая к разуму, а не к авторитету, написанная со страстью и моральной серьезностью. Это не технический запрос башни из слоновой кости; По сути, это политический трактат, призванный убедить всех нас отказаться от того, что он считает пагубной с моральной точки зрения: идеи свободы воли. Если вы один из многих, кому промыли мозги, заставив верить, что у вас есть — или, скорее, — это — душа (бессмертная, нематериальная), которая принимает все ваши решения независимо от причин, влияющих на ваше материальное тело и особенно на ваш мозг, тогда эта книга для вас.Или, если вы отвергли дуализм, но думаете, что то, чем вы являетесь, — это сознательное (но материальное) эго , свидетель, который обитает в укромном уголке вашего мозга и выбирает, независимо от внешней причинности, все ваши произвольные действия, опять же, Эта книга для тебя. Как говорит Пол Блум, это прекрасное «противоядие» от этой бессвязной и пагубной для общества иллюзии. Несвязность этой иллюзии неоднократно демонстрировалась философами в довольно технических работах (несмотря на то, что он все еще находил сторонников в этой профессии), но Харрис отлично справляется с тем, чтобы сделать этот явно неприятный факт доступным для непрофессионалов.Его пагубность объясняется тем, что он поддерживает идею абсолютной ответственности с сопутствующими последствиями того, что мы могли бы назвать виной в глазах Бога для несчастных грешников среди нас, а для удачливых — высокомерных и самонадеянных. ошибочное представление об абсолютном авторстве того доброго, что мы делаем. «Мы берем на себя слишком много вины и слишком много кредита», — утверждает Харрис. Нам и остальному миру было бы намного лучше, если бы мы относились к себе — к себе — менее серьезно. У нас нет такой свободы воли, которая могла бы служить основанием для такой абсолютной ответственности за вред или добро, которые мы причиняем в своей жизни.

Все это похвально, правильно и ярко представлено, и Харрис особенно хорошо помогает читателям задуматься над собственным процессом принятия решений и заметить, что это просто не соответствует фантазиям о слишком традиционном понимании того, как мы думаем. и действовать. Но некоторые из нас давно осознали эти моменты и стали принимать более разумные, более эмпирически обоснованные модели принятия решений и мышления, и мы думаем, что можем сформулировать и защитить более сложную модель свободы воли, которая не только согласуется с нейробиологией и самоанализ, но также обосновывает (модифицированную, приглушенную, неабсолютную) разновидность ответственности, которая оправдывает как похвалу, так и порицание, награду и наказание.Мы вовсе не думаем, что такое разнообразие свободы воли является иллюзией, а скорее является надежной чертой нашей психологии и надежной частью основ морали, закона и общества. Мы думаем, что Харрис выбрасывает ребенка вместе с водой из ванны.

Он не единственный среди ученых, кто пришел к выводу, что древняя идея свободы воли не только сбивает с толку, но и является серьезным препятствием на пути социальных реформ. Его краткое эссе, однако, является наиболее продолжительной попыткой развития этой темы, которую также можно найти в замечаниях и эссе таких ученых-тяжеловесов, как нейробиологи Вольф Сингер и Крис Фрит, психологи Стивен Пинкер и Пол Блум, физики Стивен Хокинг. и Альберт Эйнштейн, и биологи-эволюционисты Джерри Койн и (когда он не задумывается) Ричард Докинз.

Таким образом, эта книга представляет собой ценность как сжатое и убедительное выражение мнения, широко разделяемого в наши дни выдающимися учеными. Это также ценно, как я покажу, как настоящий музей ошибок, ни одна из которых не является новой, и все они соблазнительны — достаточно заманчивы, чтобы убаюкивать критические способности этого сонма блестящих мыслителей, которые не считают себя профессией мышления о свободе. буду. И, разумеется, эти ошибки также совершались, иногда на протяжении столетий, самими философами.Но я думаю, что у в последнее время достигнут некоторый прогресс в философии, и Харрис и другие должны сделать свою домашнюю работу, если они хотят обсудить лучшую мысль по этой теме.

Я не лукавлю, когда говорю, что этот музей ошибок ценен; Я благодарен Харрису за то, что он так смело и ясно сказал, что думают менее общительные ученые, но держат при себе . Я всегда подозревал, что многие из тех, кто придерживается этой жесткой детерминистской точки зрения, совершают эти ошибки, но мы не должны вкладывать слова в уста людей, и теперь Харрис оказал нам большую услугу, четко сформулировав положения, и хор одобрения у него есть. полученное от ученых, имеет большое значение для подтверждения того, что они совершали эти ошибки все время.Знаменитое отвержение Вольфганга Паули работы другого физика как «даже не неправильной» напоминает нам о ценности кристаллизации окружающего облака догадок во что-то, что может быть показано, что неверно. Исправление распространенного недоразумения — это, как правило, работа многих рук, и Харрис внес значительный вклад.

Первое разногласие по поводу свободы воли произошло между компатибилистами и инкомпатибилистами . Последние говорят (со «здравым смыслом» и традицией, уходящей корнями в более чем два тысячелетия), что свобода воли несовместима с детерминизмом , научным тезисом о том, что есть причины для всего, что происходит.Инкомпатибилисты считают, что если не будет «случайных поворотов» []


которые разрушают железные цепи физических причинно-следственных связей, ни одно из наших решений или выборов не может быть по-настоящему свободным. Быть вызванным означает , а не быть свободным — что может быть более очевидным? Компатибилисты отрицают это; на протяжении веков, если не тысячелетий, они утверждали, что как только вы поймете, что такое свобода воли на самом деле (и должна быть, чтобы поддерживать наше чувство моральной ответственности), вы увидите, что свободная воля может комфортно жить с детерминизмом — если детерминизм — это то, что наука в конце концов останавливается.

Инкомпатибилисты, таким образом, склонны связывать свои надежды с индетерминизмом и, следовательно, были очень воодушевлены появлением квантового индетерминизма в физике 20-го века. Возможно, мозг сможет воспользоваться неопределенными квантовыми отклонениями на субатомном уровне и таким образом избежать оков физического закона! Или, возможно, есть какой-то другой способ, по которому наш выбор может быть действительно неопределенным. Некоторые зашли так далеко, что постулируют иначе неизвестное (и почти не поддающееся анализу) явление, названное причинно-следственная связь агента , в котором свободный выбор каким-то образом обусловлен агентом, но не каким-либо событием в его истории.Один из сторонников этой позиции, Родерик Чизхолм, откровенно признал, что с этой точки зрения каждый свободный выбор — это «маленькое чудо», что достаточно ясно показывает, почему эту школу мысли поддерживают в первую очередь глубоко религиозные философы и избегают почти все остальные. Инкомпатибилисты, которые думают, что у нас есть свобода воли и, следовательно, детерминизм должен быть ложным, известны как либертарианцев (что не имеет ничего общего с одноименной политической точкой зрения). Инкомпатибилисты, которые думают, что весь человеческий выбор определяется предшествующими событиями в их мозгу (которые, несомненно, определялись цепями событий, происходящих из далекого прошлого), делают из этого вывод, что у нас не может быть свободы воли, и, следовательно, мы не несет ответственности за свои действия.

Эта озабоченность разновидностями индетерминизма неуместна, утверждают компатибилисты: свобода воли — это явление, которое не требует ни детерминизма, ни индетерминизма; решение проблемы свободы воли заключается в осознании этого, а не в том, чтобы полагаться на квантовых физиков, которые предложат правильную физику — или чудо. Компатибилизм может показаться невероятным на первый взгляд или отчаянно надуманным, своего рода уловкой со словами, но не философам. Компатибилизм — преобладающая точка зрения среди философов (немногим более 59%, согласно опросу Philpapers 2009 года), на втором месте либертарианцы с 13% и жесткие детерминисты только с 12%.Поразительно, что все только что процитированные ученые заняли позицию, отвергнутую почти девятью из десяти философов, но это не так уж удивительно, если учесть, что эти ученые почти никогда не рассматривают компатибилистскую точку зрения или доводы в ее пользу.

Харрис считает компатибилизмом, по крайней мере бегло, и его мнение о нем потрясающе пренебрежительное: признав, что это преобладающая точка зрения среди философов (включая его друга Дэниела Деннета), он утверждает, что «Больше, чем в любой другой области науки. академическая философия, результат напоминает теологию.Это удар ниже пояса, и следует еще хуже: «Как с моральной, так и с научной точки зрения, это кажется намеренно тупым». (18) Я надеюсь, что Харрис остановится на этом месте, чтобы задаться вопросом — просто задаться вопросом — видели ли , может быть, его коллеги-философы некоторые моменты, которые каким-то образом ускользнули от него в его агитации за компатибилизм. Как я говорю своим студентам, всякий раз, когда они сталкиваются в своем обязательном чтении с утверждением или аргументом, которые кажутся просто глупыми, им, вероятно, следует дважды проверить, чтобы убедиться, что они не неправильно истолковывают рассматриваемый «абсурдный» отрывок.Возможно , что они обнаружили ошибку, которая каким-то образом осталась незамеченной профессионалами в течение нескольких поколений, но маловероятно. В этом случае шансы, что Харрис недооценил и неверно истолковал компатибилизм, кажутся особенно хорошими, поскольку пункты, которые он защищает позже в книге, полностью совпадают с компатибилизмом; он сам компатибилист во всем, кроме имени!

Серьезно, его главное возражение против компатибилизма, опубликованное несколько раз, состоит в том, что компатибилисты подразумевают под «свободой воли» совсем не то, что обычные люди подразумевают под «свободой воли».Обычные люди имеют в виду что-то явно абсурдное, но Харрис видит усилия компатибилистов, направленные на то, чтобы представить безнадежную концепцию свободы воли этих людей как неискренний немотивированный политтехнолог, а не как проект сочувственной реконструкции, в которую компатибилисты принимают себя вовлеченными. Итак, все сводится к тому, кто должен решать, как использовать термин «свободная воля». Харрис является компатибилистом в отношении моральной ответственности и важности различия между добровольными и непроизвольными действиями, но он не является компатибилистом в отношении свободы воли, поскольку считает, что «свободе воли» необходимо придавать бессвязный смысл, который возникает из некритических размышлений обычных людей. .Он очень хорошо видит, что компатибилизм является «единственным уважаемым с философской точки зрения способом одобрения свободы воли» (стр. 16), но добавляет:

Однако «свобода воли», которую защищают компатибилисты, — это не свобода воли, которую, по мнению большинства людей, у них есть. (стр.16)

Во-первых, он этого не знает. Это предположение, и правильно сформулированные анкеты вполне могут доказать, что он ошибался. Это эмпирический вопрос, и продуманная новаторская попытка ответить на него предполагает, что предположение Харриса просто ошибочно.[]

Недавно появившаяся область экспериментальной философии (или «X-phi») имеет довольно невзрачный послужной список на сегодняшний день, но это только первые дни, и некоторые из работ принесли интересные результаты, которые определенно бросают вызов самодовольным предположениям, распространенным среди философов. . Исследование Nahmias et al. В 2005 г. было обнаружено, что значительное большинство (от 60 до 80%) согласны с предложениями, которые являются компатибилистскими в мировоззрении, а не инкомпатибилистскими.

Утверждение Харриса о том, что народ в основном инкомпатибилист, выглядит сомнительно, и даже если это правда, возможно, все это свидетельствует о том, что большинство людей страдает своего рода иллюзией, которую можно заменить мудростью.В конце концов, большинство людей верило, что Солнце вращается вокруг Земли. Они ошибались, и потребовалось немало усилий, чтобы убедить их в этом. Возможно, этот факт является отражением того, сколько еще предстоит проделать науке и философии, чтобы дать обычным непрофессионалам здравую концепцию свободы воли. Нам пока не удалось заставить их увидеть разницу между весом и массой, а теория относительности Эйнштейна по-прежнему ускользает от большинства людей. Когда мы узнали, что Солнце не вращается вокруг Земли, мы не стали настаивать на том, что не существует такой вещи, как солнце (потому что то, что люди подразумевают под «солнцем», — это «та яркая вещь, которая вращается вокруг земли». ).Теперь, когда мы понимаем, что такое закаты, мы не называем их иллюзиями. Это реальные явления, которые могут ввести в заблуждение наивных.

Чтобы увидеть контекст, в котором разыгрывается критика Харриса, рассмотрим параллель. Народная концепция mind , несомненно, представляет собой беспорядок: дуалистический, научно дезинформированный и изобилующий чудесными особенностями — даже до того, как мы перейдем к экстрасенсорному восприятию, психокинезу и полтергейстам. Поэтому, когда социологи говорят о убеждениях или желаниях , а когнитивные нейробиологи говорят о внимании, и памяти , они сознательно используют очищенные, демистифицированные заменители народных представлений.Неужели это богословие, намеренно тупое, одобряющее использование понятий с такими дурными предками? Я думаю, что нет, но дело обстоит так (есть нейробиологи и философы-редукционисты-бешеные псы, которые настаивают на том, что разум — это иллюзия, боль — это иллюзия, сны — иллюзии, идеи — иллюзии — все, что есть, — это просто нейроны, глия и тому подобное) . То же самое можно сказать, например, о цвете . Что обычные люди думают о цветах — если вы вытолкнули их за пределы их повседневного контекста в магазине красок и выбирали их одежду — сильно заблуждается; это не означает, что цвета — иллюзия.Они реальны, несмотря на то, что, например, атомы не окрашены.

Вот еще несколько примеров хода Харриса:

У нас нет той свободы, которую мы думаем. (стр. 5)

Кто у нас ? Может быть, многие люди, а может быть, большинство думают, что у них есть какая-то свобода, которой у них нет и не может быть. Но это ничего не решает. Могут быть и другие, более совершенные виды свободы, которые, по мнению людей, у них есть, и которых стоит желать (Dennett, 1984).

Мы не знаем, что мы собираемся делать, пока не возникнет само намерение. [Верно, но что с того?] Понять это — значит осознать, что мы не являемся авторами наших мыслей и действий в том смысле, как люди обычно предполагают [курсив мой]. (стр.13)

Опять ну и что? Может быть, мы являемся авторами своих мыслей и действий несколько иначе. Харрис даже не рассматривает такую ​​возможность (поскольку это потребовало бы серьезного отношения к компатибилистской «теологии»).

Если детерминизм верен, будущее установлено — и это включает в себя все наши будущие состояния ума и наше последующее поведение. И поскольку закон причины и следствия подвержен индетерминизму — квантовому или иному — мы не можем доверять тому, что происходит. Не существует комбинации этих истин, которые кажутся совместимыми с популярным понятием свободы воли [курсив мой]. (стр.30)

Опять же, популярное понятие свободы воли — беспорядок; мы знали это задолго до того, как Харрис сел писать свою книгу.Ему нужно заняться попытками усовершенствования, и не может быть частью его критики за то, что они не являются популярным понятием .

Есть еще одна проблема с этим абзацем: предложение об индетерминизме неверно:

И поскольку закон причины и следствия подвержен индетерминизму — квантовому или иному — мы не можем доверять тому, что происходит.

Вот контрпример, надуманный, но подчеркивающий, каким образом индетерминизм может заразить наши действия и при этом оставить нас ответственными (вариант моего старого контрпримера 1978 года):

Вы должны правильно ответить на три вопроса, чтобы спасти мир от космического пирата, который предоставляет вам специальный ответный гаджет.Он имеет две кнопки с надписью YES и NO и две ножные педали с надписью YES и NO. Знак на гаджете загорается после каждого вопроса «Используйте кнопки» или «Используйте педали». Вас спросят: «Чикаго — столица штата Иллинойс?», На табличке написано «Используйте кнопки», и вы нажмете пальцем кнопку «Нет». Затем вас спрашивают: «Дюгони — млекопитающие?», На табличке написано «Используйте кнопки», и вы нажимаете кнопку «Да» пальцем. Наконец, вас спрашивают: «Белки состоят из аминокислот?» а знак гласит: «Используйте педали», чтобы вы протянули ногу и нажали педаль Yes.Из толпы раздается рев благодарности. Вы спасли мир благодаря своим знаниям и ответственным действиям! Но все три действия были непредсказуемы демоном Лапласа, потому что, независимо от того, говорило ли свет «кнопка» или «педали», было квантовое случайное событие. Менее очевидным образом случайные возмущения могут заразить (не отрицая) каждое ваше действие. Тон вашего голоса, когда вы даете показания, может быть изменен или изменен, давление вашего пальца на спусковой крючок при нажатии на спусковой крючок может быть изменено в большую или меньшую сторону и т. Д., Не лишая вас ответственности.Мозг, по всей вероятности, спроектирован естественным отбором так, чтобы поглощать случайные колебания, не отвлекаясь ими, — точно так же, как и компьютеры. Но это означает, что случайность не должна разрушать рациональность, управляемость и осмысленную целостность вашей системы управления. Ваш мозг может даже использовать случайность различными способами, чтобы улучшить свой эвристический поиск хороших решений проблем.

Это не новые идеи. Например, я открыто защищал их в 1978, 1984 и 2003 годах.Мне жаль, что Харрис не заметил, что он здесь им противоречит, и мне любопытно узнать, как он предлагает опровергнуть мои аргументы.

Еще одна ошибка, на которую он попадает — в очень хорошей компании — это ошибка, которую делает великий Дж. Л. Остин в своей печально известной сноске о пропущенном ударе. Сначала версия Остина и мой анализ ошибки, а затем версия Харриса.

Рассмотрим случай, когда я пропускаю очень короткий удар и пинаю себя, потому что мог бы сделать дырку. Это не значит, что я должен был скрыть это, если бы я попытался: я действительно пытался и промахнулся.Это не значит, что я должен был скрыть это, если бы условия были другими: это, конечно, могло бы быть так, но Я говорю об условиях, поскольку они точно были [курсив мой], и утверждаю, что я мог бы скрыть это. Вот в чем загвоздка. «На этот раз я смогу его проделать» не означает, что на этот раз я продырявлю его, если попытаюсь, или что-нибудь еще; ибо я могу попробовать и промахнуться, но все же не буду убежден, что не мог этого сделать; действительно, дальнейших экспериментов могут подтвердить мою веру в то, что я мог бы сделать это тогда [курсив мой], хотя я этого не сделал.(Austin 1961: 166. [«Ifs and Cans», в Austin, Philosophical Papers , под редакцией Дж. Урмсона и Дж. Варнока, Oxford, Clarendon Press.])

Остин утверждает, что говорит об условиях в том виде, в каком они были, но если это так, то дальнейшие эксперименты не могут подтвердить его веру. Предположительно он имеет в виду примерно следующее: он мог бы выстроить десять «одинаковых» паттов на одном и том же грине и, скажем, потопить девять из десяти. Это показало бы, не правда ли, что он мог сделать этот удар? Да, к удовлетворению почти всех, но нет, если он имеет в виду при условиях «в точности такими, какие они были», поскольку условия были слегка разными в каждом последующем ударе — солнце немного ниже в небе, зеленый немного суше или влажнее. , температура или направление ветра немного изменились, сам Остин старше и, может быть, мудрее, а может, более устал, а может быть, более расслаблен.Этот вариант не является ошибкой, которую следует исключить из таких экспериментов, а особенностью, без которой эксперименты не могли бы показать , что Остин «мог бы поступить иначе», и это как раз то место, где мы должны увидеть, что «мог бы поступить иначе». »Полностью совместим с детерминизмом, потому что никогда не означает в реальной жизни то, что думали философы: воспроизвести точно той же самой« ленты »и получить другой результат. Мало того, что такой эксперимент никогда не может быть проведен; Если бы это было возможно, это не показало бы то, что нужно было показать: кое-что о способностях Остина как игрока в гольф, которые, как и все способности, должны быть продемонстрированы, чтобы быть устойчивыми при вариациях.

Вот версия той же ошибки Харриса:

Сказать, что они были свободны не насиловать и убивать, значит сказать, что они могли бы противостоять импульсу сделать это (или вообще могли бы избежать ощущения такого импульса), при этом Вселенная, включая их мозг, находилась в одном и том же состоянии. это было в тот момент, когда они совершили свои преступления. (стр.17)

Просто неправда. Если нас интересует, есть ли у кого-то свободная воля, мы хотим оценить эту способность, и вы не можете оценить любую способность , «проиграв запись».(См. Мои развернутые аргументы на этот счет в Freedom Evolves , 2003). Это было давно высказано А.М. Оноре в его классической статье «Может и не могу» в Mind , 1964, а в последнее время глубоко обосновано. в книге Иудеи Перл Причинность: модели, рассуждения и выводы , [CUP] 2000. Это так же верно в отношении способностей автомобилей, как и людей. Предположим, я еду со скоростью 60 миль в час, и меня спрашивают, может ли моя машина также разгоняться до 80 миль в час. Да, отвечаю, но не в точно в такие же условия; Я должен сильнее нажимать на акселератор.Фактически, я добавляю, он также может разогнаться до 40 миль в час, но не при условиях , а именно , как они есть. Повторяйте кассету до бесконечности, и в этих условиях она никогда не разогнётся до 40 миль в час. Поэтому, если вы хотите знать, был ли какой-нибудь насильник / убийца «свободен не насиловать и не убивать», не отвлекайтесь фантазиями о детерминизме и перематывании пленки; полагаться на виды наблюдений и тестов, которые обычные люди используют для подтверждения или опровержения своих вердиктов о том, кто мог поступить иначе, а кто нет.[]

Одним из следствий неверного толкования компатибилизма Харриса является то, что, когда он обращается к задаче избежать ужасных выводов жестких детерминистов, он недооценивает свою задачу. []

В конце книги он ненадолго уступает, бросая несколько записки в оппозицию:

И разумно возлагать на людей ответственность за свои действия, если это влияет на их поведение и приносит пользу обществу. Но это не значит, что мы должны увлекаться иллюзией свободы воли.Нам нужно только признать, что усилия имеют значение и что люди могут измениться. Мы не меняем себя именно потому, что мы можем изменить только самих себя, но мы постоянно влияем и находимся под влиянием мира вокруг нас и мира внутри нас. Может показаться парадоксальным возлагать на людей ответственность за то, что происходит в их уголке вселенной, но как только мы разрушим чары свободы воли, мы сможем сделать это именно в той степени, в которой это будет полезно. Там, где люди могут измениться, мы можем потребовать, чтобы они это сделали.Там, где изменения невозможны или не реагируют на требования, мы можем наметить другой курс. (стр.63)

Харрису следует более серьезно отнестись к различным противоречиям, которые он создает в этом отрывке. По его словам, разумно привлекать к ответственности людей, хотя они и не несут ответственности, а не на самом деле . Но мы не считаем всех ответственными; как он отмечает, мы извиняем тех, кто не реагирует на требования или в которых изменение невозможно. Это важное различие, основанное на разных способностях и компетенциях людей.Некоторые люди (полны решимости) обладают способностями, которые оправдывают нашу ответственность за их ответственность, а некоторые люди (полны решимости) лишены этих способностей. Но детерминизм здесь не работает; в частности, он не лишает тех, кого мы считаем ответственными, права занимать эту должность. Другими словами, настоящих обязанностей, которые обыкновенные люди думают, что они несут (если Харрис прав), строго невозможно; но когда те же самые люди мудро и обоснованно возлагают на кого-то ответственность, это не настоящая ответственность! []

А что говорит Харрис о том, можем ли мы изменить себя? Он говорит, что мы не можем изменить себя «точно», но мы можем влиять (и, следовательно, изменять) других, и они могут изменить нас.Но тогда почему мы не можем изменить себя, получая помощь от других, чтобы изменить нас? Почему, если на то пошло, мы не можем делать с собой то, что мы делаем с другими, напоминать себе, увещевать себя, рассуждать сами с собой? Это действительно работает, не всегда, но достаточно, чтобы попробовать. И заметьте: если мы делаем что-то, чтобы повлиять на других и изменить их, тем самым превратив их во что-то плохое — например, поощряя их расистские или насильственные наклонности или побуждая их к хищениям, мы можем быть привлечены к ответственным за это социально пагубное действие .(Подумайте о законах о вождении в нетрезвом виде, которые теперь возлагают на бармена или организатора вечеринки частичную ответственность за нанесенный ущерб.) Но тогда по тем же соображениям мы можем обоснованно считать ответственными за влияние на самих себя, хорошее или плохое. Мы можем отдать должное любым улучшениям, которых мы достигаем в других — или в самих себе, — и можем разделить вину за любой ущерб, который мы причиняем другим или себе.

Со всем этим связаны сложности, но Харрис даже не смотрит на поверхность этих проблем.Например, наши способности влиять на самих себя сами лишь отчасти являются результатом предыдущих усилий по самосовершенствованию, в которых мы сами сыграли важную роль. Как заметила Хилари Клинтон, чтобы вырастить ребенка, нужна деревня. В конце концов, если мы проследим достаточно далеко до нашего младенчества или даже позже, мы придем к условиям, в которых нам просто повезло (или не повезло) родиться. Этот неоспоримый факт не снимает с себя ответственности, которую берут на себя Харрис и другие. Это лишает нас права на «высшую» ответственность, которая требует от нас быть — как Бог! — causa sui, изначальной причиной самих себя, как заметил Гален Стросон, но это ерунда.Отсутствие у нас абсолютной ответственности — это не моральный недостаток; Если обнаружение этого недостатка побуждает некоторых реформировать нашу политику вознаграждения и наказания, это хороший результат, но вряд ли он вызван разумом.

Эта возникающая идея о том, что мы можем по праву считаться авторами (если не авторами) не только наших поступков, но и характера, из которого вытекают наши дела, подрывает большую часть риторики в книге Харриса. Харрис — автор своей книги; он несет ответственность как за его достоинства, за которые он заслуживает благодарности, так и за его пороки, за которые его можно справедливо критиковать.Но тогда почему мы не можем обобщить эту точку зрения на самого Харриса и справедливо считать его хотя бы частично ответственным за свой характер, поскольку это тоже является продуктом — с помощью других, конечно, — его более ранних усилий? Предположим, он ответил, что он не , на самом деле автор Free Will . В какой момент мы можем использовать критику Харриса против его собственных утверждений? Харрис мог бы заявить, что он на самом деле не несет ответственности, на самом деле не является автором своей собственной книги, на самом деле не несет ответственности, , но это не то, что люди сказали бы.Народ верит в некую ответственность, примером которой является авторство Харриса . Харрис исказил бы народное понятие ответственности так же, если не больше, чем компатибилисты исказили народное понятие свободы воли.

Харрис открывает свою книгу с примера психопатов-убийц, Хейса и Комисаржевского, которые совершают невыразимые зверства. Один из них выразил раскаяние, другие сообщили, что подвергались жестокому обращению в детстве.

Какими бы ни были их сознательные мотивы, эти люди не могут знать, почему они такие, какие они есть.Мы также не можем объяснить, почему мы не такие, как они.

В самом деле? Я думаю, что сможем. На самом деле предложение двусмысленное. Харрис прекрасно знает, что мы можем предоставить подробные и подтвержденные эмпирическим путем объяснения того, почему нормальные, законопослушные люди, которые никогда не совершили бы этих злодеяний, появляются миллионами из самых разных слоев общества и почему эти психопаты разные. Но он имеет в виду другой вопрос: почему мы — вы и я — находимся в счастливом нормальном классе, а не обречены на психопатию.Другая проблема, но тоже не относящаяся к делу, просто метафизическая проблема . (См. «Почему я родился в 20 веке, а не в эпоху Возрождения? Мы никогда не узнаем!»)

Риторический ход здесь хорошо известен, но не имеет оправдания. Если вы собираетесь поднять эти ужасающие случаи, вам следует подумать о том, что они могут быть случаями патологии по сравнению с (моральным) здоровьем. Сравнивая морально компетентных с морально некомпетентными, а затем говоря: «На самом деле , на самом деле — между ними нет разницы, не так ли?» это шаг, который требует поддержки, а не то, что можно сделать на основании предположений или намеков.

Я не могу поверить в то, что у меня нет души психопата. (стр. 4)

Верно и неверно. Харрис не может поверить в то, что ему повезло с рождением, он получил нормальное нравственное образование — это просто удача, — но тем, кто родился таким удачливым, сообщают, что у них есть долг или обязанность сохранять свою компетентность, развивать ее и обучать. сами, и Харрис превосходно отреагировал на эти стимулы. Он может взять кредит, но не Абсолютный кредит, каким бы он ни был, а частичный кредит за использование ресурсов, которыми он был наделен.По его словам, ему просто повезло, что он не родился с генами и жизненным опытом Комисаржевского. Если бы он был, он был бы Комисаржевским!

Аналогичное затруднение вызывает его утверждение о том, что нет никакой разницы между действием, вызванным опухолью мозга, и действием, вызванным убеждением (в конце концов, это всего лишь другое состояние мозга).

Но неврологическое расстройство — это просто особый случай физических событий, порождающих мысли и действия. Понимание нейрофизиологии мозга, таким образом, казалось бы таким же оправданием, как обнаружение в нем опухоли.(стр. 5)

Обратите внимание на использование здесь слов «появляется» и «кажется». Замените их оба на «есть» и спросите, прав ли он. (В дополнение к сигналу «обязательно», который я рекомендую всем читателям установить в своем мозгу (2013), сигнал «кажется» обнаружит множество скользких мест, где философы откладывают аргументы там, где требуются аргументы.

Даже самый простой и понятный из примеров Харриса тускнеет при внимательном рассмотрении:

Я сознательно предпочел кофе чаю? Нет.Выбор был сделан за меня в результате событий в моем мозгу, которые я, как сознательный свидетель своих мыслей и действий, не мог проверить или повлиять. (стр.7)

Не совсем так. Он может влиять на эти внутренние, бессознательные действия — напоминая себе и т. Д. Он просто не может влиять на них в тот момент, когда они влияют на его выбор . (Он также не может влиять на бессознательный механизм, который определяет, возвращает ли он теннисную подачу ударом или жестким ударом слева, когда подача уже в пути, но это не означает, что его теннисные удары являются непроизвольными или выходящими за рамки его — косвенных — контроль.В какой-то момент он говорит: «Если ты не знаешь, что твоя душа собирается делать, ты не контролируешь ситуацию». (стр. 12) Правда? Когда вы водите машину, вы не контролируете ситуацию? Вы знаете, что «ваша душа» будет поступать правильно, в какой бы момент она ни оказалась, и этого достаточно, чтобы продемонстрировать вам и всем нам, что вы контролируете ситуацию. Нет более реального контроля.)

Харрис игнорирует рефлексивную повторяющуюся природу мышления. Мой выбор в момент t может повлиять на мой выбор в момент t ‘, который может повлиять на мой выбор в момент t ».Как? Мой выбор в момент t может иметь среди своих последствий искажение настроек в моем мозгу (которые я не могу напрямую проверить), которые определяют (я использую этот термин сознательно) мой выбор в t ’. Я могу повлиять на мой выбор в t ’. Я повлиял на него в момент t (без «проверки»). Как и многие до него, Харрис сжимает me до безразмерной точки, «свидетеля», который застрял в картезианском театре в ожидании решений, принятых в другом месте. Это просто плохая теория сознания.

Я, как сознательный свидетель своего опыта, не больше инициирую события в моей префронтальной коре, чем заставляю биться свое сердце. (стр.9)

Если это не чистое картезианство, я не знаю, что это такое. Его префронтальная кора составляет часть рассматриваемого I. Обратите внимание, что если мы заменим «сознательного свидетеля» на «мой мозг», мы превратим очевидную истину в очевидную ложь: «Мой мозг может инициировать события в моей префронтальной коре не больше, чем он может заставить мое сердце биться.”

Есть и другие отрывки, демонстрирующие эту любопытную тактику презрения к глупым доктринам, изобретенным им самим, при игнорировании разумных компатибилистских версий тех же идей, но я привел достаточно иллюстраций, а остальные легко идентифицировать, как только вы увидите образец. Харрис явно считает, что компатибилизм не заслуживает его внимания (настолько он «намеренно тупой»), но после такого обвинения ему лучше выступить с впечатляющей критикой. Его основной аргумент против компатибилизма — помимо пунктов выше, которые я уже критиковал — состоит из трех риторических вопросов, поставленных в ряд (стр.18-19). Каждый рушится при ближайшем рассмотрении. Как я указываю в «Насосы интуиции и другие инструменты для мышления », риторические вопросы, которые являются заменой аргументов reductio ad absurdum , настолько очевидны, что их не нужно подробно описывать, всегда должны рассматриваться как вероятные слабые места в аргументах. .. Предлагаю трио Харриса в качестве экспонатов A, B и C:

(A) Вы хотите закончить свою работу, но вы также склонны перестать работать, чтобы вы могли играть со своими детьми.Вы стремитесь к тому, чтобы закурить, но вы также жаждете еще одной сигареты. Вы изо всех сил пытаетесь сэкономить, но у вас также возникает соблазн купить новый компьютер. Где свобода, когда одно из этих противоположных желаний необъяснимо [курсив мой] побеждает своего соперника?

Но ни один компатибилист не утверждал (насколько мне известно), что наша свободная воля абсолютна и беспроблемна. Напротив, существует обширная и увлекательная литература о важности различных хорошо известных способов, которыми мы реагируем на такие надвигающиеся случаи «слабости воли», от которых страдаем все мы.Когда одно желание побеждает, это обычно не совсем необъяснимо, а, скорее, является подтвержденным результатом усилий по самоуправлению и самообразованию , основанным на эмпирическом самоисследовании . Мы узнаем кое-что о том, что нас движет — обычно не в терминах нейробиологии, а скорее в терминах народной психологии — и разрабатываем стратегию исправления обнаруживаемых нами слепых пятен и выявляемых предубеждений. Эта практика, несомненно, имеет место и, несомненно, в определенной степени работает. Мы можем улучшить наш самоконтроль, и это морально значимый факт относительно компетентности нормальных взрослых — единственных людей, которых мы считаем полностью (но не «абсолютно» или «глубоко») ответственными.Уберите слово «необъяснимо» из экспоната А, и на риторический вопрос будет совершенно хороший ответ: во многих случаях наша свобода — это достижение, за которое мы частично несем ответственность. (Да, удача играет роль, но также и навыки; нам не , а удачливых. (Dennett, 1984)

(B) Проблема компатибиизма, однако, глубже — ибо где же свобода желать того, чего хочется, без какого-либо внутреннего конфликта вообще?

Чтобы ответить на риторический вопрос другим, если человек может получить то, что ему так всем сердцем, что может быть лучше? Что может быть больше свободы, чем это? Любое реалистичное и разумное объяснение свободы воли признает, что мы застряли на некоторых из наших желаний: еды, комфорта, любви и отсутствия боли — и свободы делать то, что мы хотим.Мы не можем этого не хотеть, или если нам каким-то образом удается попасть в такое плачевное состояние, мы патологичны. Это здоровые, нормальные, здравые, мудрые желания, на которых должны покоиться все остальные. Так что отбросьте фантазию о любой учетной записи свободы воли, которая завязана так сильно, что требует, чтобы мы не были свободны, если все наших желаний, мета-желаний и мета-мета-желаний не являются необязательными, выбираемыми. Такая «совершенная» свобода, конечно, бессвязная идея, и если Харрис возражает против нее, он обнаруживает не «глубокую» проблему с компатибилизмом, а мелкую проблему со своим инкомпатибилистским видением свободы воли; он набросился на соломенного человека, и тот соломенный человек его бьет.

(C) Где свобода быть полностью удовлетворенным своими мыслями, намерениями и последующими действиями, когда они являются продуктом предшествующих событий, к созданию которых вы не приложили никакого отношения?

Он не только не показал, что вы не принимали никакого участия в создании этих предыдущих событий, но и неверно, как только что отмечалось. Как только вы перестанете думать о свободе воли как о магическом метафизическом даровании и начнете думать о ней как об объяснимом достижении, которого обычно достигают отдельные люди (в значительной степени при помощи общества, в котором они живут), во многом так же, как они учатся говорить, читать и писать , этот риторический вопрос проваливается.У младенцев нет свободы воли; нормальные взрослые делают. Да, тем из нас, у кого есть свобода воли, повезло со свободой воли (нам повезло быть людьми, нам повезло, что мы живы), но наша свободная воля — это не просто данность; это то, что мы обязаны защищать и лелеять с помощью наших семей, друзей и общества, в котором мы живем.

Харрис позволяет себе еще один риторический вопрос на странице 19, и на этот он решительно отвечает:

(D) Могу ли я делать то, что мне не приходит в голову? Конечно, нет.

Опять правда? Вы играете в бридж и пытаетесь решить, выиграть ли уловку перед вами. Вы решаете разыграть своего туза, выиграв уловку. Вы могли вместо этого разыграть низкую карту? Вам не приходило в голову (должно было случиться, но вы действовали довольно бездумно, как вскоре сообщает вам ваш партнер). Вы могли вместо этого сыграть в свою шестерку? В некотором смысле. Мы бы не играли в игры, если бы в них не было возможности сделать тот или иной выбор. Но, слышится знакомое возражение, если детерминизм верен, и мы перемотаем ленту времени и поставим вас в точно такое же физическое состояние, вы снова проигнорируете шестерку треф.Верно, но что с того? Это не означает, что вы не тот агент, которым себя считаете. Сравните вашу компетенцию в данный момент с «компетенцией» роботизированной куклы, играющей в бридж: всегда разыгрывает свою высшую карту в масти, независимо от обстоятельств. Выбор шестерки не был свободным, потому что он играл тузом при любых обстоятельствах , тогда как если бы вам пришло в голову сыграть шестеркой, вы могли бы это сделать, в зависимости от обстоятельств. Свобода включает в себя способность делать выбор под влиянием изменений в мире, которые имеют значение в данных обстоятельствах.Не идеальная способность, но надежная способность. Если вы настолько ужасный игрок в бридж, что никогда не сможете увидеть достоинства в уклонении от трюка, разыгрывая меньше старшей карты в руке, то ваша свобода воли за столом в бридж серьезно ограничена: вы упускаете возможности, которые делают бридж интересная игра. Если детерминизм верен, являются ли это реальными возможностями? Да, насколько реальной может быть возможность: благодаря вашему аппарату восприятия, вашей памяти и хорошо освещенному окружению вы вынуждены / полны решимости оценивать ситуацию как ту, которая требует игры шестеркой, а вы играете шестеркой.

Перейдите на страницу 20 и получите еще один риторический вопрос:

(E) И я никак не могу повлиять на свои желания — какие инструменты влияния я бы использовал? Другие желания?

Да, для начала. И снова Харрис игнорирует обширную и выдающуюся литературу, которая защищает это утверждение. Мы используем те же инструменты, чтобы влиять на собственные желания, как и на желания других людей. Я сомневаюсь, что он отрицает, что мы когда-либо влияем на желания других людей.Его книга, по-видимому, является попыткой повлиять на убеждения и желания его читателей, и, похоже, она сработала лучше, чем мне хотелось бы. Его книга, похоже, также повлияла на его собственные убеждения и желания: написание этой книги не позволило ему увидеть альтернативы, которые ему действительно следовало бы рассмотреть. Таким образом, его забвение — это то, за что он сам частично ответственен, потрудившись над созданием мышления, которое рассматривает компатибилизм как намеренно тупой.

Когда Харрис переходит к рассмотрению моей разновидности компатибилизма, он подробно цитирует его хорошее резюме Тома Кларка, отмечает, что я одобряю это резюме, а затем говорит, что в нем прекрасно выражена разница между моим взглядом и его мнением. собственный.И это его опровержение:

Как я уже сказал, я думаю, что компатибилисты вроде Деннета меняют тему: они меняют психологический факт — субъективный опыт того, чтобы быть сознательным агентом, — на концептуальное понимание нас самих как личностей. Это приманка и выключатель. Психологическая правда заключается в том, что люди ощущают себя идентичными в своем сознании по определенному каналу информации. Деннетт просто утверждает, что мы больше, чем это — мы совпадаем со всем, что происходит внутри наших тел, осознаем мы это или нет.Это все равно, что сказать, что мы сделаны из звездной пыли — а это мы и есть. Но мы не чувствуем себя звездной пылью. И знание того, что мы звездная пыль, не движет нашей моральной интуицией или нашей системой уголовного правосудия. (стр.23)

Я долго и усердно думал об этом отрывке и до сих пор не уверен, что понимаю его, поскольку, похоже, он находится в состоянии войны с самим собой. Харрис, очевидно, думает, что вы видите себя сознательным свидетелем, возможно, нематериальным — возможно, бессмертной душой — который отличается от (остальной части?) Вашего мозга.Похоже, он говорит, что это народное понимание людей имеет то, что они идентичны , должно восприниматься как «психологический факт», который закрепляет любое обсуждение свободы воли. Затем он отмечает, что я утверждаю, что это народное понимание просто неверно, и пытаюсь заменить его более научно обоснованной версией того, что такое сознательный человек. Почему это «приманка и подмена», если я утверждаю, что улучшают народной версии личности, прежде чем показывать, как это допускает свободную волю? Он не может иметь и то и другое.Он определенно утверждает в своей книге, что дуализм, который некритически одобряется многими, может быть, большинством людей, бессвязен, и он прав — я доказывал то же самое на протяжении десятилетий. Но как тогда он может возразить, что я хочу заменить народную концепцию свободы воли, основанную на этой чепухе, лучшей? Тот факт, что люди не чувствуют , как будто они больше, чем их воображаемые картезианские души, не засчитывается в мой счет, поскольку я предлагаю исправить ошибку, проявляющуюся в этом «психологическом факте» (если это так) .И если Харрис думает, что именно это народное представление о свободе воли «движет нашей моральной интуицией и нашей правовой системой», ему следует обратиться к обширной литературе, в которой говорится об обратном. (начиная, например, со Стивена Морса []

).

Еще один риторический вопрос:

(G) Как мы можем быть «свободными» как сознательные агенты, если все, что мы сознательно намереваемся, вызвано событиями в нашем мозгу, которые мы не намерены и о которых мы совершенно не осознаем? Мы не можем. (стр. 25-26)

Давайте разберем это, разделив его элементы.Сначала давайте попробуем отбросить последний пункт: «о котором мы совершенно не знаем».

Как мы можем быть «свободными» как сознательные агенты, если все, что мы сознательно намереваемся, вызвано событиями в нашем мозгу, которых мы не намерены?

Что ж, если события, которые вызывают ваши намерения, — это мысли о том, какой, вероятно, лучший курс действий и почему это правильно, тогда эта причинность кажется мне воплощением свободы: у вас есть способность намереваться именно то, что вы считаете лучшим курсом действий.Когда людям не хватает этой способности, когда они обнаруживают, что не могут действовать намеренно, исходя из того образа действий, который они считают лучшим, с учетом всех обстоятельств, мы говорим, что они страдают от слабости воли. Намерение, которое было очевидно беспричинным сиротой, возникшим без видимой причины, вряд ли могло бы рассматриваться как свободное; это будет рассматриваться как ужасный нарушитель, как в случае синдрома чужой руки, навязанный агенту неизвестно откуда.

Теперь давайте рассмотрим вторую половину вопроса Харриса:

.

Как мы можем быть «свободными» как сознательные агенты, если все, что мы сознательно намереваемся, вызвано событиями в нашем мозгу, о которых мы совершенно не осознаем?

Мне не всегда нужно сознательно размышлять о причинах моих намерений, чтобы они были одновременно моими и свободными.Когда я говорю «спасибо» тому, кто дает мне что-то, это «сила привычки», и я совершенно не осознаю события в моем мозгу, которые заставляют меня говорить это, но, тем не менее, это хороший пример свободного действия. Если бы у меня была причина отвергнуть эту привычку, я бы отказался от нее. То, что я этого не делаю, молчаливо одобряет это как мое действие. Большинство намерений, которые мы формулируем, таковы, в той или иной степени: мы «инстинктивно» протягиваем руку и утаскиваем пешехода в безопасное место, не имея времени на размышления; мы опрометчиво принимаем саркастический тон, отвечая полицейскому, мы слышим звонок в дверь и вскакиваем, чтобы посмотреть, кто там.Все это добровольные действия, за которые мы обычно несем ответственность, если от них что-то зависит. Харрис отмечает, что различие между добровольным и непроизвольным является ценным, но не считает, что оно может быть частью основы нашего морального и юридического понимания свободы воли. Почему нет? Потому что он так полон решимости опровергнуть карикатурную доктрину.

Он заканчивает свою главу о компатибилизме следующим образом:

Люди чувствуют , что они являются авторами своих мыслей и действий, и это единственная причина, по которой кажется, что существует проблема свободы воли, о которой стоит говорить.(стр. 26)

Я могу согласиться с этим, если мне позволят сделать небольшую вставку:

Люди чувствуют , что они являются авторами своих мыслей и действий, и истолковывают их недоброжелательно, их взгляды могут казаться абсурдными; взятые наилучшим образом, однако, они могут быть правы; , и это единственная причина, по которой, похоже, стоит говорить о проблеме свободы воли.

Еще одно загадочное утверждение:

Мысли типа «Что подарить дочке на день рождения?» Я знаю — я отведу ее в зоомагазин и предложу ей выбрать тропических рыбок », — передают очевидную реальность свободно сделанного выбора.Но с более глубокой точки зрения (говоря как объективно, так и субъективно) мысли просто возникают неавторитетно и все же являются авторами наших действий. (стр. 53)

Как бы выглядела авторская мысль, скажите на милость? И как неавторизованные мысли могут влиять на наши действия? Имеет ли Харрис в виду, что вызывают, формируют и контролируют наших действий? Но если неавторизованная мысль может вызывать, формировать и контролировать что-то, почему целый человек не может создавать, формировать и контролировать что-то? Возможно, Харрис ошибся.Ему следовало сказать, что неавторизованные мысли являются причинами, формирователями и регуляторами, но не авторами наших действий. На самом деле ничто не могло быть автором. Но здесь Харрис снова берет обыденное, народное представление об авторстве и раздувает его до метафизической чепухи. Если он может быть автором своей книги, то он может быть автором своих мыслей. Если он не является автором Free Will , ему следует убрать свое имя с обложки, не так ли? Но он сразу же говорит, что — это причина его книги, и «Если бы я не решил написать эту книгу, она бы не написала сама.”

Решения, намерения, усилия, цели, сила воли и т. Д. — это причинные состояния мозга, ведущие к определенному поведению, а поведение приводит к результатам в мире. Следовательно, человеческий выбор так же важен, как считают сторонники свободы воли. Но следующий выбор, который вы сделаете, придет из тьмы предшествующих причин, которые вы, как сознательный свидетель своего опыта, не создали. (стр. 34)

Мы уже видели, что последнее предложение неверно. Но обратите внимание, что , если бы это было истинным , тогда было бы трудно понять, почему «человеческий выбор важен» — за исключением того, как важны молнии (они могут нанести большой ущерб).Если ваш выбор «исходит из тьмы», а вы не воплотили его в жизнь, то они подобны непроизвольным излияниям людей, страдающих синдромом Туретта, которые выкрикивают непристойности и делают жесты, которые для них столь же непонятны, как и для других. Фактически, мы очень хорошо знаем, что я могу влиять на ваш выбор, и вы можете влиять на мой выбор и даже на ваш собственный выбор, и что это «воплощение в жизнь» различных вариантов выбора делает их морально важными. Вот почему мы увещеваем, наказываем, наставляем, хвалим, ободряем и информируем других и себя.

Харрис обращает наше внимание на то, как трудно изменить наши вредные привычки, несмотря на чтение книг по саморазвитию и многие самовосприятия. Он отмечает, что эти переживания «даже немного не наводят на мысль о свободе воли» (стр. 35). Верно, но другой опыт, который у нас есть, часто очень наводит на мысль о свободе воли. Я даю обещание, я торжественно решаю его сдержать, и, к счастью, я выполняю! Я ненавижу оценивать эссе, но, осознавая, что мои оценки должны быть сданы завтра, я неохотно сажусь и просматриваю их.Я решаю поехать в Бостон, и вот, следующее, что я помню, я сажусь за руль своей машины по дороге в Бостон! Если бы я почти никогда не мог делать такие вещи, я бы действительно сомневался в своей свободной воле и играл бы с печальным выводом, что где-то по пути я стал беспомощной жертвой своих ленивых привычек и больше не имел свободы воли. В рассказе Харриса полностью отсутствует — и это не та лакуна, которую можно исправить — — это любое признание морально важной разницы между нормальными людьми (такими, как вы, я и Харрис, по всей вероятности) и людьми с серьезными недостатками самоконтроля.Причина, по которой он не может включить этот недостающий элемент, заключается в том, что весь его случай в конечном итоге зависит от настаивания на том, что на самом деле нет морально значимой разницы между неистовым психопатом и нами. У нас не больше свободной воли , чем у него. Ну у нас больше, чем у него , и это морально важно. И это очень похоже на то, что обычные люди часто называют свободой воли.

Конечно, вы можете создать структуру, в которой одни решения более вероятны, чем другие — вы можете, например, очистить свой дом от всех сладостей, делая очень маловероятным, что вы съедите десерт позже вечером, — но вы не можете знать, почему вы смогли подчиниться такой структуре сегодня, когда не были вчера.(стр.38)

Здесь он, кажется, сначала признает именно то, что я сказал, отсутствовавшего в его описании выше, — тот факт, что вы можете предпринять шаги, чтобы вызвать изменение в ваших обстоятельствах, которое имеет значение для вашего последующего выбора. Но обратите внимание, что его уступка недолговечна, потому что он настаивает, что вы точно так же в неведении относительно того, как появилось ваше решение очистить свой дом от всех сладостей. Но это ложь, а может быть, и ложь. Вы можете точно знать, какие мысли привели вас к этой политике. Но тогда вы не можете знать, почему этот ход мыслей пришел в голову и переместил вас тогда . Нет, можно, и часто это случается. Может быть, ваше изгнание конфет — это результат n-го уровня , когда вы решили решить решить решить принять решение. . . . что-то делать со своим здоровьем. Но поскольку регресс бесконечен, вы не можете нести ответственность! Чепуха. Вы не можете нести «, в конечном итоге, » (как утверждал Гален Стросон), но что с того? Вы можете нести частичную, но большую ответственность.

Я не могу удержаться от того, чтобы закончить этот список ошибок одной, которая мне кажется наиболее вопиющей: обложкой маленькой книжки Харриса, на которой изображены свисающие ниточки марионеток. Суть, которую он несколько раз повторяет в книге, заключается в том, что предшествующие причины (возвращаясь к Большому взрыву, если хотите), которые определяют ваш выбор , подобны кукольнику, который определяет каждое действие марионетки, каждое «решение». ” Эта аналогия позволяет ему выйти из тупика:

Компатибилизм — это не что иное, как утверждение следующего символа веры: Марионетка свободна, пока она любит свои струны. (стр. 20)

Это никоим образом не подтверждается ничем в его обсуждении компатибилизма. Каким-то образом Харрис упустил один из самых важных моментов, сделанных фон Нейманом и Моргенштерном во введении к их новаторской книге 1953 года, Теория игр и экономического поведения , [Princeton UP, John and Oskar]. В то время как Робинзон Крузо один на своем необитаемом острове может обойтись с теорией вероятностей и ожидаемой полезности, как только появляется второй агент, с которым нужно иметь дело, ему нужно беспокоиться об обратной связи, секретности и намерениях другого агента или агентов (что я вызвали преднамеренных систем ).Для этого ему нужна теория игр. Существует фундаментальная разница между средой без конкурирующих агентов и средой, населенной потенциальными манипуляторами. []

Множество причин, определяющих наш выбор, лишь время от времени включает других агентов, и когда они рядом, они действительно представляют собой проблему по нашей свободной воле, поскольку они вполне могут пытаться читать наши мысли и тайно влиять на наши убеждения, но среда в целом не является таким агентом и, следовательно, не кукловод.Когда солнечный свет, отражающийся от спелого яблока, заставляет меня решить подняться и сорвать его с дерева, меня не контролирует этот мастер-кукловод, капитан Уордараундм. Я контролирую себя благодаря информации, которую я получаю из окружающего меня мира. Пожалуйста, Сэм, не кормите медвежатников. (Деннет, 1984)

Харрис наполовину осознает это, когда позже в книге он еще раз поднимает кукол:

Одно дело препираться с женой из-за плохого настроения; другое — понять, что ваше настроение и поведение были вызваны низким уровнем сахара в крови.Это понимание, конечно, показывает, что вы биохимическая марионетка, но оно также позволяет вам ухватиться за одну из своих ниток. Укус еды может быть всем, что требуется вашей личности. Отстранение от наших сознательных мыслей и чувств может позволить нам вести более разумный курс в нашей жизни (при этом, конечно, мы знаем, что в конечном итоге нами управляют). (стр.47)

Итак, в отличие от сварливого ребенка (или угрюмого медведя), мы, разумные взрослые люди, можем «ухватиться за одну из своих ниток».Но тогда, если наши тела — марионетки, а мы — кукловоды, мы можем управлять своими телами и, следовательно, нашим выбором, и, следовательно, можем считаться ответственными — действительно, но не Окончательно ответственными — за наши действия и наши персонажи. Мы не нематериальные души, а воплощенные рациональные агенты, полные решимости (в двух смыслах) делать то, что правильно, большую часть времени и готовые нести ответственность за свои поступки.

Харрис, как и другие ученые, недавно развернувшие кампанию по убеждению мира в том, что свобода воли — это иллюзия, имеет похвальный мотив: смыть древнее пятно Греха и Вины с нашей культуры и уничтожить жестокость и тому подобное. обычные наказания, которые мы с радостью назначаем Виновным.Как они отмечают, наш ревностный поиск «справедливости» часто является не более чем нашим инстинктивным стремлением к возмездию, прикрытым так, чтобы выглядеть респектабельно. Результатом, особенно в Соединенных Штатах, является варварская система тюремного заключения, не говоря уже о смертной казни, которая должна вызывать чувство стыда у всех граждан. Во что бы то ни стало, давайте возьмемся за руки и реформируем правовую систему, сократим ее эксцессы и вернем определенную долю достоинства — и свободы! — тем, кого государство должно наказать. Но идея о том, что любое наказание, в конце концов, неоправданно и должно быть отменено , потому что на самом деле никто не несет ответственности, потому что ни у кого нет «настоящей» свободы воли, не только не подтверждается наукой или философскими аргументами; он не видит леденящих кровь уроков не столь уж далекого прошлого.Хотим ли мы лечить всех нарушителей законов, предоставляя им бесконечно большие объемы принудительной «терапии» в «приютах» (бедняжки, они не несут ответственности, но для блага общества мы должны их институционализировать)? Надеюсь нет. Но тогда нам нужно признать сильного (консеквенциалистского) []


аргументы в пользу сохранения системы наказания (и вознаграждения). Наказание может быть справедливым, наказание может быть оправданным, и, по сути, наше общество не могло бы обойтись без него.

Это обсуждение наказания и медикализации может показаться неуместным для книги Харриса и несправедливой критикой, поскольку он сам почти не ссылается на нее и не предлагает анализа ее возможного оправдания, но это проблема для него. Он вежливо признает, что мы будем и должны продолжать привлекать к ответственности некоторых людей, но затем забывает сказать, что это влечет за собой. Наказание и награда? Если нет, что он имеет в виду? Если да, то как он предлагает это регулировать и оправдывать? Я утверждаю, что, если бы он попытался ответить на эти вопросы, он бы получил что-то вроде этого:

На наказание и награду имеют право те, кто обладает общими способностями рационально реагировать на причины (предупреждения, угрозы, обещания).Реальные различия в этих способностях эмпирически заметны, объяснимы и морально значимы. Такие способности могут возникать и сохраняться в детерминированном мире, и они являются основой оправданной политики вознаграждения и наказания, которая приносит обществу много преимуществ — действительно делает общество возможным. (Обычные люди часто говорят о тех, кому не хватает той или иной из способностей, составляющих эту моральную компетентность, как об отсутствии свободы воли, и этот факт является сердцем компатибилизма.)

Если вы думаете, что тот факт, что инкомпатибилист свобода воли является иллюзией, демонстрирует, что никакое наказание никогда не может быть действительно заслуженным, подумайте еще раз.Возможно, стоит рассмотреть все эти вопросы в контексте более простого явления: спорта. В баскетболе есть различие между обычными фолами и грубыми фолами, а в футболе есть различие между желтыми и красными карточками, и это лишь два примера. Справедливы ли эти различия? Обоснованно? Следует ли поощрять Харриса утверждать, что нет реальной разницы между грязным игроком и остальными (и, кроме того, грязный игрок не несет ответственности за то, что он грязный игрок; просто посмотрите на его воспитание!)? Каждый, кто играет в игры, должен признать, что в игры без строго соблюдаемых правил не стоит играть, а правила, которые работают лучше всего, не учитывают различия в наследии, обучении или врожденных навыках.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *